Суббота, Июнь 24


Пластическая операция

Ког­да скон­чал­ся, бла­го­сло­ви его Ал­лах, гу­бер­на­тор, нас ох­ва­ти­ла не­во­об­ра­зи­мая скорбь. За все эти го­ды, что по­кой­ный был на­шим гу­бер­на­то­ром, ни­кто не ска­зал о нем ху­до­го сло­ва. Ведь он по-оте­чес­ки за­бо­тил­ся о сво­их под­дан­ных и по ме­ре воз­мож­нос­ти по­мо­гал бед­ня­кам.

Чтя за­слу­ги усоп­ше­го, гроб не­сли на ру­ках до са­мо­го клад­би­ща. Тра­ур­ной про­цес­сии с чер­ны­ми фла­га­ми и мно­жест­вом вен­ков не вид­но бы­ло кон­ца.

А на сле­ду­ю­щий день в со­бор­ной ме­че­ти со­сто­я­лось по­ми­но­ве­ние, на ко­то­ром вмес­те со все­ми жи­те­ля­ми го­ро­да при­сут­ст­во­вал и ваш по­кор­ный слу­га.

На мо­ле­бен бы­ли при­гла­ше­ны фо­то- и ки­но­кор­рес­пон­ден­ты, да­бы уве­ко­ве­чить всю эту це­ре­мо­нию, ко­то­рая яр­ко де­мон­ст­ри­ро­ва­ла, что наш го­род раз­би­ра­ет­ся в сво­их пра­ви­те­лях и всег­да от­ли­чит чест­но­го от под­ле­ца.

Во вре­мя служ­бы я си­дел на­про­тив ка­фед­ры. Два чте­ца на­рас­пев чи­та­ли Ко­ран. При­сут­ст­ву­ю­щие про­из­но­си­ли мо­лит­вы, шу­шу­ка­лись, воз­да­вая долж­ное вы­со­ким нрав­ст­вен­ным ка­чест­вам по­кой­но­го. С их лиц не схо­ди­ло вы­ра­же­ние скор­би – ут­ра­та опе­ча­ли­ла всех.

И на­до же бы­ло слу­чить­ся: в са­мый раз­гар служ­бы мне вдруг вспом­нил­ся анек­дот, рас­ска­зан­ный на­ка­ну­не при­яте­лем. Ужас­но смеш­ной анек­дот. Спле­тя паль­цы и су­до­рож­но сжи­мая их, я ста­рал­ся вос­кре­сить в па­мя­ти об­раз по­кой­но­го, что­бы при­дать ли­цу скорб­ное вы­ра­же­ние. Но чем боль­ше я по­дав­лял смех, тем силь­нее ме­ня рас­пи­ра­ло. Тог­да я стал ду­мать обо всех из­вест­ных мне страш­ных ве­щах: об ин­кви­зи­ции, му­че­ни­ях ада, о по­бо­и­ще в пу­с­ты­не воз­ле Кер­бе­лы… Но и это не по­мог­ло. Ка­за­лось, кто-то на­роч­но ре­шил сме­шить ме­ня, на­шеп­ты­вая на ухо то за­бав­ней­шие ис­то­рии о мул­ле Нас­ред­ди­не, то анек­до­ты об Обей­де. Я бук­валь­но уми­рал от сме­ха.

Прав­да, я сме­ял­ся без­звуч­но, но как бы­ло скрыть скри­вив­шую мой рот улыб­ку? Бо­же, что бу­дет, если под сво­да­ми ме­че­ти раз­даст­ся мой го­ме­ри­чес­кий хо­хот? Как на это по­смот­рит ора­тор? А ува­жа­е­мые, до­сто­поч­тен­ные от­цы го­ро­да? Что сде­ла­ют со мной род­ст­вен­ни­ки усоп­ше­го? Об­ру­га­ют? Вы­го­нят вон? Я от­чет­ли­во пред­ста­вил се­бе, как, спа­са­ясь от них, бе­гаю во­круг ме­че­ти. А они гурь­бой пре­сле­ду­ют ме­ня…

Ко­ро­че го­во­ря, один Ал­лах ве­да­ет, ка­кие му­ки я пре­тер­пел в тот день из-за это­го про­кля­то­го сме­ха. Но сто­и­ло мне пос­ле мо­леб­на вый­ти на ули­цу, как ве­селье мое ис­па­ри­лось…

Про­шло дней де­сять – две­над­цать. Как-то раз в слу­жеб­ное вре­мя в ком­на­ту к нам во­шел не­из­вест­ный гос­по­дин и что-то спро­сил у мо­их со­слу­жив­цев. Они кив­ну­ли в мою сто­ро­ну. Не­зна­ко­мец при­бли­зил­ся ко мне и шеп­нул на ухо:

- Сле­дуй­те за мной, я из седь­мо­го от­де­ле­ния.

- С кем имею честь? – по­ин­те­ре­со­вал­ся я.

- Я упол­но­мо­чен­ный, – от­ве­тил он.

- А что слу­чи­лось? По­че­му я дол­жен ид­ти с ва­ми?

- Не знаю. Моя обя­зан­ность – отыс­кать вас и до­ста­вить по на­зна­че­нию.

По­сколь­ку со­весть моя бы­ла чис­та, я спо­кой­но встал и вмес­те с не­зна­ком­цем на­пра­вил­ся в седь­мое от­де­ле­ние.

Ког­да я во­шел, на­чаль­ник при­гла­сил ме­ня сесть. Я сел. На­чаль­ник за­крыл ле­жа­щую пе­ред ним пап­ку и рас­крыл но­вую. Уточ­нив мои био­гра­фи­чес­кие дан­ные, он спро­сил:

- Ка­кие у вас бы­ли от­но­ше­ния с по­кой­ным гу­бер­на­то­ром?

- Ни­ка­ких от­но­ше­ний, ва­ше пре­вос­хо­ди­тель­ст­во, – от­ве­тил я. – Ку­да мне до гу­бер­на­то­ра… Но он ми­лей­ший че­ло­век! Я, как и все, рас­стро­ен его смертью.

- За­чем ты по­та­щил­ся на мо­ле­бен?

- То есть как за­чем? Стран­ный во­прос, гос­по­дин на­чаль­ник! – уди­вил­ся я, а сам по­ду­мал: ви­ди­мо, по­кой­ник в чем-то про­ви­нил­ся, а я, ни­че­го не зная об этом, по­шел на служ­бу по нем. Не рас­це­ни­ли бы это те­перь как сви­де­тель­ст­во мо­ей с ним бли­зос­ти!

Я про­гло­тил слю­ну, со­брал­ся с мыс­ля­ми и, что­бы не по­пасть впро­сак, уклон­чи­во от­ве­тил:

- Все по­шли, ва­ше пре­вос­хо­ди­тель­ст­во, ну и я по­шел.

На­чаль­ник по­ни­ма­ю­ще улыб­нул­ся:

- Я знаю, что все по­шли. Но все по­шли, что­бы раз­де­лить го­ре близ­ких по­кой­но­го. А ты за­чем по­та­щил­ся?

- Ну и я для это­го же по­шел, – не­уве­рен­но от­ве­тил я. – Мне не­по­нят­но, что вы име­е­те в ви­ду.

- Ни­че­го, сей­час пой­мешь, – за­тя­нув­шись си­га­ре­той, от­ве­тил на­чаль­ник.

Он до­стал из ящи­ка две объ­е­ми­с­тые кар­тон­ные ко­роб­ки и спро­сил:

- Ты что был про­тив­ни­ком гу­бер­на­то­ра?

- Про­тив­ни­ком? Что вы! Да если бы я был про­тив­ни­ком гу­бер­на­то­ра, раз­ве я про­во­жал бы его гроб пеш­ком до са­мо­го клад­би­ща?

- Ну а если ты не был его вра­гом, по­че­му ты ра­до­вал­ся его смер­ти?

- Кто, гос­по­дин на­чаль­ник, я?

- А кто же еще?

Ну и де­ла! По­хо­же, что раз­го­вор при­ни­ма­ет дур­ной обо­рот. Во рту у ме­ня пе­ре­сох­ло, кровь сту­ча­ла в вис­ках, но в то же вре­мя я был рад, что по­кой­ник по край­ней ме­ре ни­чем не за­пят­нал се­бя. К то­му же чув­ст­во­ва­лось, что и на­чаль­ник седь­мо­го от­де­ле­ния – один из его по­чи­та­те­лей…

- Гос­по­дин на­чаль­ник! – вос­клик­нул я. – Что вы из­во­ли­те го­во­рить? Как я мог ра­до­вать­ся кон­чи­не гу­бер­на­то­ра? Как во­об­ще мож­но ра­до­вать­ся чьей-ли­бо смер­ти?

Тог­да его пре­вос­хо­ди­тель­ст­во рас­крыл кар­тон­ную ко­роб­ку, до­стал из пач­ки фо­то­гра­фий од­ну и про­тя­нул мне:

- А ну-ка по­смот­ри. Узна­ешь, кто это?

Я взгля­нул на фо­то­гра­фию. На ней бы­ла за­пе­чат­ле­на служ­ба по умер­ше­му, на ко­то­рой весь го­род, все на­ши име­ни­тые граж­да­не си­дят мрач­ные, пе­чаль­ные, буд­то от­ца род­но­го по­те­ря­ли. И лишь один че­ло­век улы­ба­ет­ся – это я.

- Да, узнаю, – отве­чаю. Вон тот сле­ва – ваш по­кор­ный слу­га.

На­чаль­ник по­ло­жил фо­то­гра­фию на стол и про­тя­нул мне дру­гую. И на этом сним­ке у ме­ня улыб­ка до ушей!

Од­ним сло­вом, на всех трех­стах сним­ках я улы­ба­юсь во весь рот, в то вре­мя ког­да все осталь­ные пла­чут.

По­ка­зав сним­ки, гос­по­дин на­чаль­ник ре­ши­тель­ным то­ном ска­зал:

- Ну, ка­кие еще те­бе нуж­ны до­ка­за­тель­ст­ва? Не­уже­ли опять бу­дешь упи­рать­ся? Если бы ты не был вра­гом по­кой­но­го, что­бы за­ста­ви­ло те­бя ра­до­вать­ся его смер­ти? А вот тут опять ки­но­лен­ты, на них еще яс­ней вид­но, как ты тор­жест­во­вал и зло­рад­ст­во­вал!

Бо­же мой, по­про­буй-ка те­перь вы­кру­тись! Как я ни уни­жал­ся, как ни при­зы­вал Ал­ла­ха в сви­де­те­ли, на­чаль­ник так и не по­ве­рил, что сме­ял­ся я прос­то от­то­го, что сме­шин­ка в рот по­па­ла.

Про­шло два го­да. В один пре­крас­ный день по го­ро­ду про­ка­тил­ся слух, что но­вый гу­бер­на­тор вы­да­ет дочь за­муж за сво­е­го за­мес­ти­те­ля. Вско­ре этот слух под­твер­дил­ся, и мно­гим бы­ли ра­зо­сла­ны при­гла­си­тель­ные би­ле­ты на свадьбу. Сре­ди при­гла­шен­ных ока­зал­ся и ваш по­кор­ный слу­га.

По­лу­чив при­гла­ше­ние, я сра­зу же вспом­нил ока­зию, при­клю­чив­шу­ю­ся со мной два го­да на­зад в ме­че­ти на по­ми­на­ль­ной це­ре­мо­нии по умер­ше­му гу­бер­на­то­ру, и ме­ня ох­ва­ти­ло со­мне­ние. Ид­ти на свадьбу или нет?

Не пой­дешь, ду­маю, мои не­добро­же­ла­те­ли мо­гут со­об­щить гос­по­ди­ну гу­бер­на­то­ру, что та­кой-то не ува­жа­ет его и по­это­му не явил­ся на свадьбу. Пой­дешь – а вдруг пов­то­рит­ся что-ли­бо в том же ро­де?

До са­мо­го по­след­не­го мо­мен­та я ко­ле­бал­ся. На­ко­нец ре­шил все-та­ки пой­ти.

В на­зна­чен­ный ве­чер я под­стриг­ся, по­брил­ся, при­одел­ся и по­шел на свадьбу. Что эта бы­ла за свадьба! Ка­кие бы­ли цве­ты, ка­кая ил­лю­ми­на­ция! Ка­кие фрук­ты, сла­дос­ти, шер­бе­ты! Ка­кие рос­кош­ные да­мы и гос­по­да! Шут­ка ли ска­зать – сам гу­бер­на­тор дочь за­муж вы­да­вал!

Я при­сел в даль­нем уг­лу воз­ле тор­ше­ра со све­ча­ми и огля­дел­ся по сто­ро­нам. Смот­рю, все сме­ют­ся и я то­же стал сле­дить за тем, что­бы улыб­ка не схо­ди­ла с мо­е­го ли­ца.

Пос­ле шер­бе­та ко мне по­до­шел офи­ци­ант с под­но­сом, ус­тав­лен­ным вы­со­ки­ми фу­же­ра­ми:

- Не же­ла­е­те вы­пить?

Ду­маю, от­ка­зать­ся, не­льзя: до­не­сут гу­бер­на­то­ру, что на свадьбе его до­че­ри та­кой-то не за­хо­тел пить за ее здо­ровье… Сно­ва нач­нут­ся не­при­ят­нос­ти.

- С удо­воль­ст­ви­ем, – го­во­рю.

Осу­шил зал­пом бо­кал и не успел еще по­ста­вить его на мес­то, как пе­ре­до мною слов­но из-под зем­ли вы­рос вто­рой офи­ци­ант с под­но­сом:

- Не же­ла­е­те?

- Бла­го­да­рю, с удо­воль­ст­ви­ем.

Вы­пив вто­рой бо­кал, я сра­зу же по­чув­ст­во­вал, как по все­му те­лу раз­ли­ва­ет­ся при­ят­ное теп­ло. Все по­плы­ло пе­ред гла­за­ми. В ушах гу­де­ло. Во­круг сно­ва фо­то­гра­фы и, как по­ло­же­но на та­ких тор­жест­вах, щел­ка­ли за­тво­ра­ми на­пра­во и на­ле­во.

По­сте­пен­но ме­ня со­всем раз­мо­ри­ло. Я ме­лан­хо­ли­чес­ки ус­та­вил­ся на мер­ца­ю­щий язы­чок све­чи и на мо­тыль­ка, об­го­рев­ше­го на ог­не. Его опы­лен­ные кры­лыш­ки рас­стро­и­ли ме­ня до слез: «Не­счаст­ный мо­ты­лек, влюб­лен­ный в огонь! За что ты сго­рел?» И я стал на­шеп­ты­вать зна­ко­мые сти­хи про влюб­лен­но­го в пла­мя све­чи мо­тыль­ка… Я упи­вал­ся на­хлы­нув­шей на ме­ня грустью. Пе­ред внут­рен­ним взо­ром мо­им вста­ва­ли раз­ные пе­чаль­ные кар­ти­ны. Я вспом­нил о тра­ги­чес­кой смер­ти дво­ю­род­но­го бра­та, и сле­зы гра­дом по­ка­ти­лись по мо­им ще­кам. Од­ним сло­вом, я ви­тал в дру­гом ми­ре и не в си­лах был вер­нуть­ся на зем­лю…

Уже за пол­ночь, ког­да гос­ти ста­ли рас­хо­дить­ся, я вы­шел на ули­цу в глу­бо­кой пе­ча­ли.

Не про­шло и не­де­ли, как тот же са­мый упол­но­мо­чен­ный сно­ва сва­лил­ся на мою го­ло­ву.

- А что слу­чи­лось те­перь?

- Я не в кур­се де­ла, мне лишь по­ру­че­но до­ста­вить вас в седь­мое от­де­ле­ние.

Ох, по-ви­ди­мо­му, это от­де­ле­ние су­щест­во­ва­ло спе­ци­аль­но для ме­ня.

Вой­дя в ка­би­нет, я уви­дел уже зна­ко­мо­го мне гос­по­ди­на. Он си­дел за сто­лом и пе­ре­ли­с­ты­вал стра­ни­цы оче­ред­но­го де­ла. При мо­ем по­яв­ле­нии гос­по­дин бук­валь­но взвил­ся:

- Не­го­дяй! Что при­ка­жешь те­перь с то­бой де­лать? – за­во­пил он.

- Что слу­чи­лось ва­ше пре­вос­хо­ди­тель­ст­во? Раз­ве я опять, не дай бог, сме­ял­ся?

- – Если бы ты сме­ял­ся! – за­во­пил он. – Да ты прос­то ве­ро­лом­ный из­мен­ник! По­ни­ма­ешь: из­мен­ник!

- Что вы? Ко­му я из­ме­нил? Что я за пер­со­на, что­бы ока­зать­ся из­мен­ни­ком?

- Ты враг лю­бой влас­ти, лю­бо­го гу­бер­на­то­ра, лю­бо­го пра­ви­тель­ст­ва! По­нял?

- По­нял, по­нял… Но по­че­му, ва­ше пре­вос­хо­ди­тель­ст­во? От­ку­да вы это взя­ли? Да по­ра­зит ме­ня не­бо, если я враг гу­бер­на­то­ра! Кля­нусь Ал­ла­хом, я ис­прав­но пла­чу на­ло­ги, бес­пре­ко­с­лов­но под­чи­ня­юсь всем ука­за­ни­ям. Ка­кие у вас до­ка­за­тель­ст­ва, что я его враг?

Его пре­вос­хо­ди­тель­ст­во вы­хва­тил из сто­ла кар­тон­ную ко­роб­ку с фо­то­гра­фи­я­ми и, взяв от­ту­да на­угад сни­мок, про­тя­нул мне.

Свадьба до­че­ри гу­бер­на­то­ра. Гос­ти си­я­ют ра­до­ст­ны­ми улыб­ка­ми. Толь­ко я, не­счаст­ный, с вы­ра­же­ни­ем скор­би на ли­це, с гла­за­ми, пол­ны­ми слез, ус­та­вил­ся в од­ну точ­ку. На вто­рой фо­то­гра­фии то­же са­мое: все улы­ба­ют­ся, а у ме­ня вид круг­ло­го си­ро­ты, толь­ко что по­те­ряв­ше­го по­след­не­го из близ­ких.

- Что, ты и те­перь бу­дешь от­ри­цать свое пре­да­тель­ст­во? Ты враг гос­по­ди­на гу­бер­на­то­ра, по­это­му и не мо­жешь спо­кой­но гля­деть на счастье его до­че­ри. Знай, что эти фо­то­гра­фии по­ка­за­ли ему и он рас­по­ря­дил­ся, что­бы мы сле­ди­ли за то­бой в оба.

Я сно­ва клял­ся Ал­ла­хом и объ­яс­нял, что при­чи­на мо­их слез – жа­лость к сго­рев­ше­му мо­тыль­ку и вос­по­ми­на­ние о по­гиб­шем бра­те, что я во­все не враг гу­бер­на­то­ру… Но пе­ре­убе­дить на­чаль­ни­ка бы­ло не­воз­мож­но.

Вый­дя от не­го, я пре­дал­ся раз­мыш­ле­ни­ям: в на­шем го­ро­де я жи­ву всю жизнь. Зна­чит, в лю­бой день мож­но ожи­дать при­гла­ше­ния или на па­ни­хи­ду, или на свадьбу… Если из каж­дых де­ся­ти це­ре­мо­ний я бу­ду при­сут­ст­во­вать все­го на двух, то у ме­ня все рав­но не хва­тит тер­пе­ния тас­кать­ся по этим от­де­ле­ни­ям и оправ­ды­вать­ся, по­че­му я там улы­бал­ся, а здесь хму­рил­ся?! Как же быть, где най­ти вы­ход? И на­шел…

Два го­да на­зад я по­се­тил хи­рур­га, и он сде­лал мне плас­ти­чес­кую опе­ра­цию. Те­перь од­на по­ло­ви­на мо­е­го ли­ца всег­да улы­ба­ет­ся, а дру­гая – без­утеш­но скор­бит.

Из со­вре­мен­ной пер­сид­ской юмо­рис­ти­чес­кой про­зы



Оставить ответ

*

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.