Монгольская «Троя»

Не­сколь­ко лет на­зад со­сто­я­лась ми­ро­вая ки­но­премь­е­ра ис­то­ри­чес­ко­го блок­бас­те­ра «Троя». Этот гол­ли­вуд­ский про­дукт при­нес сво­им со­зда­те­лям мно­гие мил­ли­о­ны дол­ла­ров при­бы­ли и гро­мад­ную по­пу­ляр­ность. Так, мир узнал об од­ном из ин­те­рес­ных эпи­зо­дов ми­ро­вой ис­то­рии – борь­бы гре­чес­ких го­су­дарств с цар­ст­вом Троя. Пос­ле от­кры­тия раз­ва­лин древ­ней Трои не­мец­ким ар­хео­ло­гом Шли­ма­ном, тро­ян­ская вой­на из об­лас­ти ми­фи­чес­ко­го ска­за­ния (го­ме­ров­ская «Или­а­да») пе­ре­шла в раз­ряд ис­то­ри­чес­кой дей­ст­ви­тель­нос­ти.

Да­вай­те вспом­ним вкрат­це фа­бу­лу этой зна­ме­ни­той вой­ны: тро­ян­ский ца­ре­вич Па­рис по­хи­ща­ет же­ну спар­тан­ско­го ца­ря Еле­ну Пре­крас­ную (при­чем добро­воль­но!). Го­ря­щий местью, об­ма­ну­тый муж со­би­ра­ет­ся ото­брать свою же­ну у мо­ло­до­го тро­ян­ско­го наг­ле­ца, а за­од­но и при­мер­но на­ка­зать го­су­дар­ст­во сво­е­го обид­чи­ка (что­бы тро­ян­цам в бу­ду­щем не­по­вад­но бы­ло со­блаз­нять чу­жих жен). Он при­зы­ва­ет под свои зна­ме­на поч­ти всех гре­чес­ких пра­ви­те­лей, пос­ле че­го гро­мад­ная гре­чес­кая ар­ма­да при­плы­ва­ет на тро­ян­скую зем­лю, ко­то­рая рас­по­ла­га­лась в Ма­лой Азии на тер­ри­то­рии со­вре­мен­ной Тур­ции (уж не здесь ли кро­ет­ся на­ча­ло мно­го­ве­ко­вой эт­ни­чес­кой не­при­яз­ни меж­ду тур­ка­ми и гре­ка­ми?). Итог этой вой­ны – ги­бель про­цве­та­ю­ще­го и ска­зоч­но бо­га­то­го тран­зит­но­го го­су­дар­ст­ва Троя.

Но ис­то­ри­ки зна­ют и дру­гие по­доб­ные при­ме­ры в ис­то­рии раз­лич­ных на­ро­дов ми­ра. Так, в 1180 го­ду про­изо­шло со­бы­тие, дав­шее на­ча­ло цеп­ной ре­ак­ции, ре­зуль­та­том ко­то­рой бы­ло воз­ник­но­ве­ние мон­голь­ской им­пе­рии. Са­мо по се­бе со­бы­тие бы­ло за­уряд­ным: мер­ки­ты сде­ла­ли на­бег на ко­чевье знат­но­го, но бед­но­го мон­го­ла Тэ­муд­жи­на и увез­ли с со­бой его мо­ло­дую же­ну Бор­тэ. И тог­да на­ча­лось… Но обо всем по по­ряд­ку.

Это бы­ло тя­же­лое вре­мя для мон­го­лов. Они ве­ли жес­то­кую и бес­ком­про­мис­сную вой­ну с чжур­ч­жэ­ня­ми (кит. ди­нас­тия Кинь) и их со­юз­ни­ка­ми в Ве­ли­кой Сте­пи та­та­ра­ми. Ожес­то­че­ние до­шло до то­го, что та­та­ры ве­ро­лом­но за­ма­нив на сва­деб­ный пир ха­на мон­го­лов Ам­ба­гая, отвез­ли его на смерт­ную му­ку (его за­жи­во при­би­ли к де­ре­вян­но­му ос­лу) в Ки­тай. При­мер­но в это же вре­мя его мо­ло­дой пле­мян­ник Есу­гей-ба­га­тур во вре­мя охо­ты на птиц у бе­ре­гов Оно­на, слу­чай­но по­встре­чал во­зок, в ко­то­ром си­де­ла мо­ло­дая, очень кра­си­вая де­вуш­ка по име­ни Оэ­лун, а ря­дом ехал ее но­воб­рач­ный — Еке-Чи­ле­ду из пле­ме­ни мер­кит. Есу­гей не­мед­лен­но съез­дил до­мой и вер­нул­ся с дву­мя сво­и­ми брать­я­ми. Вмес­те они ото­бра­ли не­вес­ту у мер­ки­та. Сам Еке-Чи­ле­ду спас­ся бла­го­да­ря быст­ро­те сво­е­го ска­ку­на.

Да, по тем жес­то­ким вре­ме­нам это бы­ло обык­но­вен­ное умы­ка­ние не­ве­с­ты, хо­тя все-та­ки да­же и тог­да по­ла­га­лось спро­сить ее мне­ние и по­лу­чить со­гла­сие. Но с та­кой ме­лочью не по­счи­та­лись, и Оэ­лун ста­ла пер­вой же­ной Есу­гея, ко­то­рый да­же и не пред­по­ла­гал, что это де­я­ние спус­тя мно­го лет еще как аук­нет­ся его лю­би­мо­му сы­ну Тэ­муд­жи­ну.

Но вот про­шло око­ло 10 лет и ав­то­ри­тет­ный мон­голь­ский во­ена­чаль­ник Есу­гей уже до­го­ва­ри­ва­ет­ся с вож­дем пле­ме­ни хон­ки­рат Дай-сэчэ­ном о по­мол­в­ке сво­е­го де­вя­ти­лет­не­го Тэ­муд­жи­на и его де­ся­ти­лет­ней до­че­ри Бор­тэ. Бу­ду­щий тесть хо­ро­шо при­нял сво­е­го бу­ду­ще­го зя­тя. «Во взгля­де его — огонь, а ли­цо — что за­ря», — ска­зал он сво­е­му но­во­ис­пе­чен­но­му сва­ту Есу­гею. И ма­лень­кая Бор­тэ в свою оче­редь при­гля­ну­лась зна­ме­ни­то­му мон­голь­ско­му бо­га­ты­рю в ка­чест­ве бу­ду­щей не­вест­ки. Обе сто­ро­ны бы­ли до­воль­ны. Есу­гей же, остав­ляя сы­на в ко­чевье хон­ки­ра­тов, толь­ко об од­ном про­сил сва­та: «По­бе­ре­ги мо­е­го маль­чи­ка от со­бак. Он их очень бо­ит­ся». Это по­след­нее бы­ло не­сколь­ко не­обыч­но. В этой свя­зи Л.Н. Гу­ми­лев при­во­дит ин­те­рес­ные ар­гу­мен­ты: «страш­ные вол­ко­да­вы, ох­ра­ня­ю­щие овец, ни­ког­да не тро­га­ют де­тей. Мон­голь­ский маль­чиш­ка од­ним взма­хом ши­ро­ко­го ру­ка­ва за­прос­то раз­го­ня­ет ла­ю­щую сво­ру псов. Пре­дуп­реж­де­ние Есу­гея го­во­рит о по­вы­шен­ной нер­воз­нос­ти Тэ­муд­жи­на, час­то со­пут­ст­ву­ю­щей раз­ви­то­му во­об­ра­же­нию и пред­при­им­чи­вос­ти. С го­да­ми та­кая нер­воз­ность по­дав­ля­ет­ся во­лей и рас­суд­ком, бла­го­да­ря че­му не при­но­сит ущер­ба».

На об­рат­ном пу­ти Есу­гей-ба­га­ту­ра от­рав­ля­ют та­та­ры. Ед­ва до­брав­шись до сво­ей ко­чев­ки, уми­ра­ю­щий Есу­гей-ба­га­тур по­ру­чат сво­е­му вер­но­му ну­ке­ру Мун­ли­ку за­бо­ту о семье, а так­же про­сит его ско­рее вер­нуть до­мой Тэ­муд­жи­на. Мун­лик ока­зал­ся до­стой­ным ока­зан­но­го ему до­ве­рия: не­мед­лен­но по­ехал к хон­ки­ра­там, ска­зал, что отец ску­ча­ет по сы­ну, и при­вез маль­чи­ка до­мой. Узнав о по­те­ре, Тэ­муд­жин упал от го­ря на зем­лю и бил­ся в су­до­ро­гах.

Про­шли го­ды. Тэ­муд­жин ис­пы­тал мно­го труд­нос­тей и ли­ше­ний. Но он ни­ког­да не за­бы­вал о сво­ей на­ре­чен­ной не­вес­те – Бор­тэ. Ког­да он в ка­чест­ве же­ни­ха при­ехал на бе­рег Ке­ру­ле­на к хон­ки­рат­ско­му Дай-сэчэ­ну, тот уди­вил­ся то­му, что Тэ­муд­жин еще жив, так как не­на­висть тайд­жи­у­тов к не­му по­лу­чи­ла ши­ро­кую оглас­ку. Не­смот­ря на не­за­вид­ное по­ло­же­ние Тэ­муд­жи­на, Дай-сэчэн сдер­жал свое сло­во и от­дал Бор­тэ Тэ­муд­жи­ну. Об­ру­че­ние со­сто­я­лось по всем пра­ви­лам, мать не­ве­с­ты про­во­ди­ла ее в семью му­жа и по­да­ри­ла ей со­болью до­ху. А это и по тем вре­ме­нам бы­ла ог­ром­ная цен­ность. Мы еще уви­дим, как этой со­боль­ей до­хе еще пред­сто­ит стать од­ним из крае­уголь­ных кам­ней им­пе­рии чин­ги­зи­дов.

Сра­зу же пос­ле не­про­дол­жи­тель­но­го ме­до­во­го пе­ри­о­да Тэ­муд­жин за­би­ра­ет при­да­ное сво­ей же­ны и отво­зит со­болью до­ху ке­ра­ит­ско­му ха­ну Тог­ру­лу в по­да­рок. Тэ­муд­жин знал пси­хо­ло­гию сво­их со­вре­мен­ни­ков. Не­бла­го­дар­ность не бы­ла свой­ст­вом мон­го­лов, но ог­ром­ные услу­ги, ока­зан­ные Тог­ру­лу его от­цом Есу­ге­ем, успе­ли за­быть­ся, а по­кро­ви­тель­ст­во мо­ло­до­му отвер­жен­цу бы­ло край­не не­об­хо­ди­мо. Рас­чет ока­зал­ся пра­виль­ным. Тог­рул раст­ро­гал­ся, вспом­нил бы­лую друж­бу с Есу­ге­ем и обе­щал Тэ­муд­жи­ну со­брать его рас­се­ян­ный улус. Под­держ­ка и по­кро­ви­тель­ст­во са­мо­го силь­но­го ха­на Мон­го­лии сра­зу из­ме­ни­ли по­ло­же­ние Тэ­муд­жи­на. За два го­да (1179 и 1180) сто­рон­ни­ка­ми ни­ще­го ца­ре­ви­ча Тэ­муд­жи­на ста­ли око­ло 10 тыс. во­и­нов. Со­болья до­ха оку­пи­лась сверх ме­ры. Чуть поз­же мы уви­дим, что по­тен­ци­ал по­да­рен­ной со­боль­ей до­хи был еще да­ле­ко не ис­чер­пан. При­да­ное же­ны, по­да­рен­ное ке­ра­ит­ско­му Тог­ру­лу, еще пре­под­не­сет Тэ­муд­жи­ну свои не­ожи­дан­ные, но при­ят­ные сюр­п­ри­зы.

Уси­ле­ние Тэ­муд­жи­на при­ве­ло к уве­ли­че­нию его вра­гов. Враж­деб­но на­стро­ен­ные по от­но­ше­нию к мон­го­лам мер­ки­ты сра­зу же вспом­ни­ли, что в свое вре­мя отец Тэ­муд­жи­на умык­нул не­вес­ту мер­кит­ско­го во­и­на Еке-Чи­ле­ду. Что-то уж слиш­ком за­поз­да­ла мер­кит­ская месть: про­шло бо­лее 20 лет! Хо­тя яс­но, что эта месть за по­ру­ган­ную честь Еке-Чи­ле­ду по­слу­жи­ла лишь по­ли­ти­чес­кой шир­мой мер­кит­ско­го на­бе­га, а их на­сто­я­щей целью бы­ло обя­за­тель­ное убий­ст­во Тэ­муд­жи­на. Воз­мож­но, они ин­стинк­тив­но по­чув­ст­во­ва­ли ис­хо­дя­щую от не­го ог­ром­ную по­тен­ци­аль­ную опас­ность для мер­кит­ско­го эт­но­са. И не зря. В бу­ду­щем Чин­гис­хан бу­дет по­сле­до­ва­тель­но про­во­дить по­ли­ти­ку истреб­ле­ния мер­ки­тов. По све­де­ни­ям офи­ци­аль­но­го ис­то­ри­ка чин­ги­зи­дов Ра­шид ад-ди­на, «Чин­гис­хан по­ста­но­вил, что­бы ни­ко­го из мер­ки­тов не остав­ля­ли в жи­вых, а всех уби­ва­ли, так как пле­мя мер­кит бы­ло мя­теж­ное и во­ин­ст­вен­ное и мно­жест­во раз вое­ва­ло с ним».

Мог­ли быть и дру­гие бо­лее ре­а­лис­тич­ные при­чи­ны то­го за­чем мер­ки­там по­на­до­би­лось уби­вать Тэ­муд­жи­на. Но это уже од­на из не­ре­шен­ных за­га­док ис­то­рии, хо­тя все мон­го­лы XII-XIII вв. зна­ли об этих при­чи­нах, но, к со­жа­ле­нию, до на­ших дней эту цен­ную ин­фор­ма­цию не до­нес­ли.

Мер­ки­ты про­де­ла­ли путь свы­ше 300 км, что­бы за­хва­тить врас­плох ко­чевье Тэ­муд­жи­на. На счастье Тэ­муд­жи­на, слу­жан­ка его ма­те­ри — плен­ная ки­та­ян­ка Хо­ах­чин услы­ша­ла ран­ним ут­ром кон­ский то­пот и не­мед­лен­но раз­бу­ди­ла хо­зя­ев (и на этот раз мно­гост­ра­даль­ных бор­джи­ги­нов вы­ру­чи­ла жиз­нен­но-не­об­хо­ди­мая на­сто­ро­жен­ность и при­выч­ка быть пре­сле­ду­е­мы­ми). Все по­ду­ма­ли, что это на­бег их вра­гов — тайд­жи­у­тов. Поч­ти сра­зу же чле­ны семьи скры­лись на го­ре Бур­хан, в ле­сис­том Хэн­тэе.

В юр­те ос­та­лись толь­ко Бор­тэ, ста­рая Хо­ах­чин и вто­рая вдо­ва Есу­гей-ба­га­ту­ра – Со­чи­х­эл. На это бы­ли свои при­чи­ны. Так как семья Тэ­муд­жи­на жда­ла на­па­де­ния от тайд­жи­у­тов, сво­их ближ­них род­ст­вен­ни­ков, то жен­щи­нам из дру­го­го мон­голь­ско­го ро­да ни­че­го не гро­зи­ло. Бор­тэ, хо­тя и вы­шла за­муж за Тэ­муд­жи­на, но ос­та­ва­лась в со­ста­ве дру­го­го ир­гэн (субэт­нос) мон­голь­ско­го эт­но­са – пле­ме­ни сво­е­го от­ца. По ло­ги­ке ве­щей, эти три жен­щи­ны мог­ли бы спо­кой­но пе­ре­си­деть тайд­жи­ут­ский на­бег в юр­те. Но на­па­ли не тайд­жи­у­ты, а мер­ки­ты.

У ма­туш­ки Оэ­лун бы­ла в выс­шей сте­пе­ни пре­ду­смот­ри­тель­ная слу­жан­ка. Ки­та­ян­ка Хо­ах­чин ре­ши­ла, что хо­тя тайд­жи­у­ты Бор­тэ не убьют, но мо­ло­дые во­и­ны для кра­си­вой жен­щи­ны всег­да опас­ны. По­это­му она скры­ла Бор­тэ в кры­том воз­ке, за­пряг­ла в не­го пест­ро­го бы­ка и по­еха­ла к бо­ру, тем­нев­ше­му на скло­нах до­ли­ны в пер­вых лу­чах рас­све­та. Од­на­ко во­и­ны обыс­ка­ли во­зок, на­шли Бор­тэ и увез­ли всех трех жен­щин.

По­хи­ще­ния Бор­тэ мер­ки­там бы­ло ма­ло. Они, пы­та­ясь ре­а­ли­зо­вать ис­тин­ную цель сво­е­го на­бе­га, бро­си­лись ис­кать Тэ­муд­жи­на. Но тщет­но. В лес­ной ча­ще мер­ки­ты ока­за­лись бес­силь­ны. Бро­сив бес­плод­ную по­го­ню, мер­ки­ты по­вер­ну­ли ко­ней до­мой.

На­пу­ган­ный вне­зап­ным на­бе­гом и пси­хо­ло­ги­чес­ки ра­нен­ный по­те­рей го­ря­чо лю­би­мой же­ны Тэ­муд­жин до­воль­но быст­ро взял се­бя в ру­ки и сра­зу же по­слал на раз­вед­ку свод­но­го бра­та Бель­гу­тея (не за­бу­дем, что в чис­ле плен­ных жен­щин бы­ла и вто­рая вдо­ва Есу­гея и мать Бель­гу­тея — Со­чи­х­эл) и сво­е­го пер­во­го дру­жин­ни­ка Бо­ор­чу. Те сле­ди­ли за мер­ки­та­ми трое су­ток и при­нес­ли Тэ­муд­жи­ну цен­ные све­де­ния о дис­ло­ка­ции, чис­лен­нос­ти и ко­ман­ди­рах мер­кит­ско­го от­ря­да.

По су­щест­ву­ю­щей сре­ди ко­чев­ни­ков прак­ти­ке, уве­ден­ная в плен же­на вра­га до кон­ца сво­ей жиз­ни ак­тив­но вклю­ча­лась в об­щест­вен­но-хо­зяй­ст­вен­ную жизнь враж­деб­но­го пле­ме­ни в ка­чест­ве на­лож­ни­цы од­но­го из во­и­нов. Но Бор­тэ зна­чи­ла для Тэ­муд­жи­на очень мно­го. И ему уда­лось, при­ло­жив не­ма­ло уси­лий, сло­мать су­щест­ву­ю­щий сте­рео­тип.

Мон­го­лы ока­за­лись ку­да опе­ра­тив­нее ахей­цев и мон­голь­ская «тро­ян­ская вой­на» на Се­лен­ге не за­тя­ну­лась. Тэ­муд­жин не те­рял ни ми­ну­ты. Сра­зу же пос­ле на­бе­га мер­ки­тов он по­ехал к Тог­ру­лу в его став­ку Тем­ный Бор, на бе­ре­гу То­лы, рас­ска­зал о слу­чив­шем­ся и про­сил по­мо­щи. До­ха и тут ре­ши­ла де­ло. «За чер­ную со­болью до­ху, пре­дав ог­ню всех без ис­клю­че­ния мер­ки­тов, до­ста­вим мы те­бе твою Бор­тэ» — за­ве­рил его Тог­рул. По­ис­ти­не, уди­ви­тель­ная до­ха! Ка­кие толь­ко она чу­де­са не со­тво­ри­ла в жиз­ни бу­ду­ще­го Чин­гис­ха­на. Если бы она со­хра­ни­лась, то она бы­ла бы до­стой­на укра­сить лю­бой му­зей ми­ро­во­го уров­ня. Ин­те­рес­но, вер­нул ли ее Тэ­муд­жин сво­ей же­не Бор­тэ, спус­тя мно­го лет, ког­да он раз­гро­мил ке­ра­и­тов и при­со­еди­нил этот эт­нос и их зем­ли к сво­е­му мо­ло­до­му го­су­дар­ст­ву?! (Но это для ке­ра­ит­ско­го ха­на бы­ло спра­вед­ли­вое во­з­да­ние: сам Ван­хан Тог­рул был убий­цей сво­их дя­дей, ти­ра­ном и пре­да­те­лем).

Тог­рул вы­ра­зил го­тов­ность вы­ста­вить 2 ту­ме­на (1 ту­мен – не­пол­ные 10 ты­сяч во­и­нов), но по­про­сил Тэ­муд­жи­на, что­бы он при­гла­сил к по­хо­ду сво­е­го дав­не­го по­бра­ти­ма (монг. ан­да) Джа­му­ху, вож­дя силь­но­го мон­голь­ско­го пле­ме­ни джад­жи­рат, с ко­то­рым в дет­ст­ве Тэ­муд­жин час­то иг­рал на бе­ре­гу Оно­на. Тэ­муд­жин не­мед­лен­но по­сы­ла­ет к Джа­му­хе сво­их брать­ев Ха­са­ра и Бель­гу­тея с прось­бой о по­мо­щи. Все это вы­гля­дит по­хо­жим на мо­би­ли­за­цию ахей­ских ба­зи­лев­сов для воз­вра­ще­ния Еле­ны Пре­крас­ной, с той лишь раз­ни­цей, что Еле­ну спа­са­ли во­пре­ки ее же­ла­нию. Как бы то ни бы­ло, по­соль­ст­во к джад­жи­ра­там увен­ча­лось успе­хом. Джа­му­ха обя­зал­ся вы­ста­вить 1 ту­мен и еще 1 ту­мен со­ста­вить из мон­го­лов, сим­па­ти­зи­ру­ю­щих Тэ­муд­жи­ну. На том и по­ре­ши­ли.

Мож­но толь­ко уди­вить­ся, что око­ло 30 ты­сяч мон­го­лов под­ня­лись на вой­ну с мер­ки­та­ми (чис­лен­ность мер­кит­ско­го от­ря­да во вре­мя это­го на­бе­га – 300 во­и­нов, т.е. в 100 раз мень­ше от­вет­ной ла­ви­ны) толь­ко лишь ра­ди воз­вра­та же­ны од­но­го ни­ще­го ца­ре­ви­ча. Од­на­ко успех этой опе­ра­ции объ­яс­ня­ет­ся ее лейт­мо­ти­вом, ко­то­рым по­слу­жил об­ще­мон­голь­ский пат­ри­о­тизм и све­де­ние ста­рых сче­тов мон­го­лов с мер­ки­та­ми.

В на­зна­чен­ное вре­мя и мес­то Тог­рул с Тэ­муд­жи­ном при­бы­ли с трех­д­нев­ным опоз­да­ни­ем. Тэ­муд­жин с со­бой вой­ска не при­вел, но под ко­ман­до­ва­ни­ем под­жи­дав­ше­го их Джа­му­хи бы­ло два ту­ме­на – свой и тэ­муд­жи­нов­ский. Это го­во­рит об ог­ром­ном вли­я­нии джад­жи­рат­ско­го вож­дя сре­ди мон­го­лов. До­пол­ни­тель­ным сви­де­тель­ст­вом это­го слу­жит и пря­мой упрек Джа­му­хи в ад­рес Тог­ру­ла из-за опоз­да­ния по­след­не­го: «И в бу­рю на сви­да­ние, и в до­ждь на со­бра­ние при­хо­дить без опоз­да­ния!» Бо­лее то­го, с об­ще­го со­гла­сия Джа­му­ха бе­рет ини­ци­а­ти­ву в свои ру­ки и со­став­ля­ет дис­по­зи­цию вой­ск.

В свя­зи с тем, что к по­хо­ду го­то­ви­лись чрез­вы­чай­но тща­тель­но, но край­не быст­ро, бы­ло со­хра­не­но пре­иму­щест­во вне­зап­нос­ти. Мер­ки­ты контру­да­ра не жда­ли. Они спра­вед­ли­во по­ла­га­ли, что ни­щий мон­голь­ский ца­ре­вич не смо­жет (да и вряд ли за­хо­чет) со­брать ог­ром­ное вой­ско для ре­а­ли­за­ции воз­мез­дия. Это-то их и по­гу­би­ло. И в са­мом де­ле, бед­ные мер­ки­ты и не до­га­ды­ва­лись, что они укра­ли же­ну у бу­ду­ще­го Чин­гис­ха­на. Да и сам Тэ­муд­жин, пос­ле смер­ти вы­со­ко­род­но­го от­ца ограб­лен­ный сво­и­ми со­ро­ди­ча­ми, ко­то­рые на­де­ли на его шею раб­скую ко­лод­ку и по­сто­ян­но угро­жа­ли его жиз­ни и иму­щест­ву вряд ли за­ду­мы­вал­ся о сво­ей пред­сто­я­щей ве­ли­кой ро­ли в ми­ро­вой ис­то­рии.

Мон­го­ло-ке­ра­ит­ская ар­мия вы­сту­пи­ла из уро­чи­ща Бо­то-гон-Бор­ч­жи (с вер­хо­вий Оно­на). Быст­ро до­брав­шись до ре­ки Хи­лок, мон­го­лы бы­ли вы­нуж­де­ны пе­ре­прав­лять­ся не вплавь, что бы­ло бы ско­рее, а на пло­тах, что­бы про­мок­шие лю­ди не за­сты­ли на вет­ру. Здесь они по­те­ря­ли темп на­ступ­ле­ния, а мер­кит­ские ры­ба­ки и охот­ни­ки, за­ви­дев под­хо­див­ше­го к ре­ке вра­га, бро­си­ли свои за­ня­тия и по­ска­ка­ли, что­бы пре­дуп­ре­дить сво­их соп­ле­мен­ни­ков. Бла­го­да­ря это­му мер­ки­ты в па­ни­ке бе­жа­ли вниз по до­ли­не Се­лен­ги. Счаст­ли­вым уда­лось спас­тись в За­бай­калье.

От­став­шим при­шлось пло­хо. Мон­го­лы на­стиг­ли убе­гав­ших мер­ки­тов в ле­си­с­тых ни­зовь­ях Се­лен­ги ночью. Ке­ра­и­ты и мон­го­лы «гна­ли, гу­би­ли и за­би­ра­ли в плен бег­ле­цов». Ис­клю­че­ние со­ста­вил сам Тэ­муд­жин. Он обо­гнал тол­пу бе­гу­щих и гром­ко кри­чал: «Бор­тэ, Бор­тэ!» Она услы­ша­ла его крик, со­ско­чи­ла с те­ле­ги вмес­те со ста­ру­хой Хо­ах­чин, и обе жен­щи­ны ухва­ти­лись за по­водья Тэ­муд­жи­но­ва ко­ня. Тут Тэ­муд­жин по­слал ну­ке­ров к Тог­ру­лу и Джа­му­хе с прось­бой пре­кра­тить пре­сле­до­ва­ние: «Я на­шел, что ис­кал». Это спас­ло мно­гих мер­ки­тов. Ви­дя, что рез­ня пре­кра­ще­на, они тут же рас­по­ло­жи­лись на ноч­лег.

Мер­ки­там в ту ночь угро­жа­ли не толь­ко мон­голь­ские саб­ли. Осен­няя тай­га су­ли­ла ста­ри­кам и де­тям смерть от утом­ле­ния и хо­ло­да (раз­вес­ти кос­тер и обо­греть­ся, что­бы не вы­дать се­бя вра­гу, не­льзя). По­это­му пре­кра­ще­ние пре­сле­до­ва­ния бы­ло рав­но­силь­но по­ми­ло­ва­нию: те, кто мог и хо­тел бе­жать, по­лу­чи­ли эту воз­мож­ность. Сре­ди по­след­них был Чиль­гир-ба­га­тур, ко­то­ро­му от­да­ли пле­нен­ную Бор­тэ в на­лож­ни­цы.

Мон­го­лы за­хва­ти­ли мно­жест­во плен­ниц. Раз­дел был ба­на­лен: ми­ло­вид­ных — в на­лож­ни­цы, про­чих — в до­маш­нюю при­слу­гу. А по­том, как не­ког­да ахей­ские ца­ри ушли от раз­ва­лин Трои, мон­голь­ские вож­ди ра­зо­шлись по до­мам. О тер­ри­то­ри­аль­ных при­о­бре­те­ни­ях не бы­ло и ре­чи.

Но по­след­ст­вия мер­кит­ско­го пле­на ос­та­ви­ли не­за­бы­ва­е­мую пси­хо­ло­ги­чес­кую трав­му в ду­шах Тэ­муд­жи­на, Бор­тэ и их пер­вен­ца – ца­ре­ви­ча Джу­чи. Как пи­шет в сво­их тру­дах Л.Н. Гу­ми­лев, «ис­пы­та­ние, по­слан­ное Тэ­муд­жи­ну судь­бой, не окон­чи­лось с воз­вра­ще­ни­ем лю­би­мой же­ны. Бор­тэ вер­ну­лась бе­ре­мен­ной и вско­ре ро­ди­ла сы­на — Джу­чи. Тэ­муд­жин при­знал его сво­им сы­ном и за­явил, что Бор­тэ по­па­ла в плен уже бе­ре­мен­ной. Но со­мне­ния грыз­ли и от­ца, и сы­на. В семье и став­ке ро­и­лись сплет­ни, ко­то­рые пре­сле­до­ва­ли Джу­чи до са­мой смер­ти. Да­же род­ной брат Джа­га­тай в при­сут­ст­вии от­ца на­звал ца­ре­ви­ча «на­след­ни­ком мер­кит­ско­го пле­на», чем вы­ну­дил то­го от­ка­зать­ся от пре­тен­зий на на­сле­дие пре­сто­ла в поль­зу млад­ше­го бра­та, Угэдэя».

Тэ­муд­жин про­явил ве­ли­ко­ду­шие, по­ща­див мер­ки­тов, за ис­клю­че­ни­ем од­но­го из трех вож­дей на­бе­га, Ха­а­тай-Дар­ма­лы, ко­то­ро­му на­де­ли ко­лод­ку и увез­ли су­дить на мес­то пре­ступ­ле­ния, т.е. на го­ру Бур­хан. Сы­на при­знал, же­ну не по­пре­кал, дру­зей — Тог­ру­ла и Джа­му­ху — по­бла­го­да­рил и, са­мое глав­ное, не ве­лел ра­зыс­кать и убить обид­чи­ка Чиль­ги­ра.

Эта «Тро­ян­ская вой­на» в мон­голь­ской сте­пи со­зда­ла Тэ­муд­жи­ну ог­ром­ный прес­тиж, и он им не­мед­лен­но вос­поль­зо­вал­ся. «Одис­сея» ни­ще­го ца­ре­ви­ча Тэ­муд­жи­на во имя люб­ви и за­щи­ты чес­ти скло­ни­ла на сто­ро­ну Тэ­муд­жи­на сим­па­тии не­ко­то­рой час­ти мон­голь­ско­го на­ро­да. Мно­гие сра­зу же вспом­ни­ли дав­но по­за­бы­тые во­ен­ные за­слу­ги его от­ца – Есу­гея-ба­га­ту­ра. Как бы то ни бы­ло, пос­ле это­го со­бы­тия о Тэ­муд­жи­не с вос­хи­ще­ни­ем за­го­во­ри­ли поч­ти в каж­дой мон­голь­ской юр­те и еще дол­го ста­ри­ки цо­ка­ли от вос­хи­ще­ния сво­им язы­ка­ми, сма­куя под­роб­нос­ти этой степ­ной вен­дет­ты.

Если опе­ра­ция по спа­се­нию Бор­тэ и на по­ря­док усту­па­ет сво­е­му гре­чес­ко­му ана­ло­гу по на­сы­щен­нос­ти со­бы­тий, но по сво­им по­след­ст­ви­ям, в де­сят­ки, если не в сот­ни раз, пре­вы­ша­ет по­хи­ще­ние гре­чес­кой Еле­ны. Но глав­ное — мон­голь­ский на­род на­шел сво­е­го вож­дя. Од­на­ко до пре­вра­ще­ния го­ни­мо­го сво­им на­ро­дом Тэ­муд­жи­на в го­ни­те­ля на­ро­дов Чин­гис­ха­на, ко­то­рый на бе­ду со­сед­них на­ро­дов объ­еди­нит под сво­им бе­лым де­вя­ти­бун­чуж­ным зна­ме­нем всю мон­голь­скую степь на ве­ли­ком ку­рул­тае 1206 го­да тог­да еще ос­та­ва­лось око­ло чет­вер­ти ве­ка, дол­гих 25 лет.

comments powered by HyperComments