Дина Нурпеисова

В 2011 го­ду ис­пол­ня­ет­ся 150 лет со дня рож­де­ния на­род­но­го ком­по­зи­то­ра Ди­ны Нур­пе­и­со­вой.

Чу­до-де­воч­ка. Ди­на Нур­пе­и­со­ва ро­ди­лась в 1861 го­ду в Джан­га­лин­ском рай­о­не, в мес­теч­ке Бе­ке­тай-Кум (ны­не За­пад­но-Ка­зах­стан­ская об­ласть). Отец Ди­ны – Кен­же был ско­то­во­дом и ни­чем не от­ли­чал­ся от окру­жа­ю­щих его ко­чев­ни­ков. В мо­ло­дос­ти он увле­кал­ся борь­бой, а еще был из­вес­тен как хо­ро­ший дом­брист.

Мать Ди­ны – Жа­ни­ха бы­ла так­же му­зы­каль­но ода­рен­ной жен­щи­ной. Она не пло­хо пе­ла и лю­би­ла слу­шать иг­ру на дом­бре. По­это­му, ког­да ма­лень­кая Ди­на ста­ла увле­кать­ся дом­брой, она не ста­ла пре­пят­ст­во­вать до­че­ри. Осо­бен­но ис­крен­не ра­до­вал­ся увле­че­нию Ди­ны отец, он вся­чес­ки по­ощ­рял ее му­зы­каль­ные за­ня­тия. Уже в 9 лет Ди­на не­пло­хо иг­ра­ла на дом­бре и вы­учи­ла все, что ис­пол­нял ее отец. Иг­ру Ди­ны с ин­те­ре­сом слу­ша­ют друзья Кен­же, родст­вен­ни­ки. По­сте­пен­но весть о чу­до-де­воч­ке рас­прост­ра­ня­ет­ся за пре­де­ла­ми их аула.

В 1870 го­ду  про­ис­хо­дит зна­ме­на­тель­ное со­бы­тие в жиз­ни Ди­ны. В аул, где про­жи­ва­ла семья Кен­же, при­ез­жа­ет зна­ме­ни­тый дом­брист-кюй­ши Кур­ман­га­зы. Про­слу­шав иг­ру ма­лень­кой Ди­ны, он со­гла­ша­ет­ся быть ее учи­те­лем. В те­че­ние по­сле­ду­ю­щих де­вя­ти лет, то есть до 18-лет­не­го воз­рас­та, Ди­на час­то встре­ча­ет­ся с Кур­ман­га­зы, не­ред­ко со­про­вож­да­ет его в по­езд­ках по аулам, где про­ис­хо­ди­ли со­стя­за­ния из­вест­ных дом­брис­тов.

Ско­ро имя Ди­ны ста­но­вит­ся из­вест­ным по все­му За­пад­но­му Ка­зах­ста­ну, она по­лу­ча­ет при­зна­ние зна­ме­ни­тых в то вре­мя мас­те­ров ин­ст­ру­мен­таль­ной му­зы­ки. Про­буя свои си­лы в со­чи­не­нии, она со­зда­ет кюи «Бул­бул», «Бай­жу­ма», «Ко­ген туп».

Ве­тер пе­ре­мен. Ди­на чут­ко от­кли­ка­лась на все со­бы­тия, вол­ну­ю­щие на­род. Силь­ные впе­чат­ле­ния оста­ви­ли в со­зна­нии Ди­ны Нур­пе­и­со­вой со­бы­тия 1916 го­да, ког­да цар­ское пра­ви­тельст­во ре­ши­ло мо­би­ли­зи­ро­вать на ты­ло­вые ра­бо­ты муж­чин от 18 до 43 лет из чис­ла жи­те­лей на­цио­наль­ных окра­ин, — тех, ко­го на­зы­ва­ли тог­да «ино­род­ца­ми». Во мно­гих мес­тах Ка­зах­ста­на вспых­ну­ли вос­ста­ния про­тив «рек­ви­зи­ции», — так офи­ци­аль­но на­зы­ва­лась эта мо­би­ли­за­ция. По­встан­цы вы­сту­па­ли и про­тив экс­плу­а­та­ции тру­дя­щих­ся фе­о­даль­ным байст­вом, ко­то­рая уси­ли­лась во вре­мя ми­ро­вой вой­ны. Мо­би­ли­за­ция по­ка­за­ла ка­зах­ским тру­дя­щим­ся, что мест­ные баи и фе­о­да­лы яв­ля­ют­ся для них не ме­нее бес­по­щад­ным вра­гом, чем ца­ризм. Де­тей ба­ев, мулл, во­лост­ных пра­ви­те­лей, би­ев, стар­шин не по­сы­ла­ли на ты­ло­вые ра­бо­ты. Вмес­то них, за­час­тую под сво­и­ми же фа­ми­ли­я­ми, баи по­сы­ла­ли тех бед­ня­ков и бат­ра­ков, ко­то­рые не под­ле­жа­ли при­зы­ву по сво­е­му воз­рас­ту и се­мей­но­му по­ло­же­нию. Во гла­ве вос­ста­ний ока­за­лись луч­шие сы­ны ка­зах­ско­го на­ро­да, та­кие, как Аман­гель­ды Има­нов. На­род­ные акы­ны и ком­по­зи­то­ры не мог­ли остать­ся без­участ­ны­ми к на­род­но­му ге­рою и гне­ву. Они со­зда­ли мно­го­чис­лен­ные про­из­ве­де­ния, в ко­то­рых за­пе­чат­ле­ны гроз­ные со­бы­тия, вско­лых­нув­шие степь. Не­смот­ря на то, что ка­ра­тель­ные от­ря­ды пра­ви­тельст­ва рыс­ка­ли вез­де, жес­то­ко по­дав­ляя вос­ста­ния и на­ка­зы­вая их участ­ни­ков, в ка­зах­скую степь уже про­ни­ка­ли слу­хи о том, что го­то­вит­ся свер­же­ние ца­ря. Эти слу­хи при­но­си­ли учи­те­ля, сту­ден­ты, рус­ские ра­бо­чие и сол­да­ты, ушед­шие с фрон­тов им­пе­ри­а­лис­ти­чес­кой вой­ны. Все ле­то и осень 1916 го­да меж­ду аула­ми ска­ка­ли всад­ни­ки, ко­то­рые при­но­си­ли «су­юн­ши» (по­да­рок за со­об­ще­ние добрых вес­тей). Они тру­би­ли на всю степь, что, мол, ца­ря уже сверг­ли, что указ по мо­би­ли­за­ции на ты­ло­вые ра­бо­ты уже по­те­рял си­лу, что бу­дет ра­венст­во и то­ва­ри­щест­во, сво­бо­да всем!

У Ди­ны был мо­би­ли­зи­ро­ван сын Жу­рун­бай, и она, в со­вер­шенст­ве вла­дея дом­брой, со­чи­ня­ет кюй, по­свя­щен­ный 1916 го­ду, и на­зы­ва­ет его «На­бор». В на­ро­де этот кюй рас­прост­ра­нен под на­зва­ни­ем «Шест­над­ца­тый год». В от­ли­чие от од­но­имен­ных про­из­ве­де­ний дру­гих на­род­ных ком­по­зи­то­ров «Шест­над­ца­тый год» Ди­ны в ос­но­ве сво­ей оп­ти­мис­ти­чен, в нем нет ни жа­ло­бы, ни пла­ча, ни уны­ния. В этом кюе как бы слы­шит­ся то­пот ко­ней вос­став­ших джи­ги­тов, пес­ня ли­ку­ю­щей тол­пы, ра­дость лю­дей, услы­шав­ших весть о свер­же­нии ца­ря. Кюй сна­ча­ла и до кон­ца ри­су­ет си­лу и не­при­ми­ри­мость вос­став­ше­го на­ро­да, и лишь в не­ко­то­рых мес­тах – в реф­ре­не – ми­мо­хо­дом воз­ни­ка­ют мо­ти­вы раз­думья вос­став­ших, пес­ня всад­ни­ков, ска­чу­щих, а мо­жет быть, и му­жест­вен­но на­сту­па­ю­щих на вра­га.

В 1922 го­ду Ди­на из-за нуж­ды пе­ре­би­ра­ет­ся бли­же к бе­ре­гам Кас­пия. Семья го­ло­да­ет. Ди­не при­хо­дит­ся со­би­рать «ку­мар­шик» — ди­кое про­со – для то­го, что­бы про­кор­мить де­тей в труд­ные го­ды не­уро­жая, те­перь она сно­ва разъ­ез­жа­ет по аулам, ис­пол­няя кюи сво­е­го со­чи­не­ния. Она со­зда­ет кюй под на­зва­ние «Жи­гер», ко­то­рый как бы спо­рит с «Жи­ге­ром» Ба­па­са. «Жи­гер» Ди­ны от­ли­ча­ет­ся энер­ги­ей, но не скры­той и по­дав­лен­ной, как у Дау­лет­ке­рея  Ба­па­са, а дейст­ву­ю­щей, ак­тив­ной. Здесь Ди­на оста­ет­ся вер­ной сво­е­му ус­та­зу (учи­те­лю) Кур­ман­га­зы, про­дол­жая его де­ло му­зы­каль­но­го втор­же­ния в на­род­ную жизнь. Она сла­га­ет кюй «Жи­гер» в ге­ро­и­чес­ком пла­не, вдох­нов­лен­ная те­ми ре­ша­ю­щи­ми пе­ре­ме­на­ми, ко­то­рые про­ис­хо­дят в сте­пи.

Встре­ча с Джам­бу­лом. Осо­бен­но твор­чес­ки пло­дотвор­ным вре­ме­нем яв­ля­лись го­ды пос­ле уста­нов­ле­ния в Ка­зах­ста­не Со­вет­ской влас­ти. Не­смот­ря на то, что Ди­на встре­ти­ла ре­во­лю­цию в воз­рас­те 57 лет, твор­чест­во ее не толь­ко не осла­бе­ва­ет, а на­обо­рот, оно при­ни­ма­ет бо­лее ин­тен­сив­ный ха­рак­тер. Нур­пе­и­со­ва стре­мит­ся на­верс­тать упу­щен­ные го­ды. Она мно­го со­чи­ня­ет, при­ни­ма­ет де­я­тель­ное учас­тие в твор­чес­ких смот­рах на­род­ных та­лан­тов.

В 1937 го­ду на II рес­пуб­ли­кан­ской олим­пи­а­де в Ал­ма-Ате про­изо­шла ее встре­ча с Джам­бу­лом, пе­ре­шед­шая в ис­крен­нюю друж­бу. На этой олим­пи­а­де Ди­на со­чи­ня­ет свой кюй «Асем ко­ныр» о со­вет­ской мо­ло­де­жи и «Той бас­тар», ри­су­ю­щий все­на­род­ный празд­ник, по­свя­щен­ный Со­вет­ской Кон­сти­ту­ции.

В 1939 го­ду Нур­пе­и­со­ва участ­ву­ет во Все­на­род­ном смот­ре ис­пол­ни­те­лей на на­род­ных ин­ст­ру­мен­тах. Иг­ра ее бы­ла от­ме­че­на пер­вой пре­ми­ей. А из­вест­ный со­вет­ский му­зы­ко­вед В. Бе­ля­ев пи­сал о вы­ступ­ле­нии Ди­ны Нур­пе­и­со­вой в жур­на­ле «Со­вет­ская му­зы­ка» (1939 г.№11) сле­ду­ю­щее: «Смотр под­нял зна­че­ние на­род­ных му­зы­каль­ных ин­ст­ру­мен­тов как средст­ва для раз­ви­тия му­зы­каль­ной куль­ту­ры ши­ро­ких масс. То вы­со­кое мас­тер­ст­во на ка­зах­ской дом­бре, ко­то­рое по­ка­за­ла Ди­на Нур­пе­и­со­ва, — этот «Джам­бул дом­бры», яв­ля­ет­ся луч­шим спо­со­бом ху­до­жест­вен­ной аги­та­ции за со­хра­не­ние и раз­ви­тие это­го и ана­ло­гич­ных ему ин­ст­ру­мен­тов».

С вер­ным дру­гом-дом­брой до по­след­не­го ды­ха­ния. В го­ды Ве­ли­кой Оте­чест­вен­ной вой­ны Ди­на Нур­пе­и­со­ва страст­но слу­жит сво­им ис­кус­ст­вом об­щей борь­бе с фа­шиз­мом. Ей бы­ло 80 лет, а она с юно­шес­кой энер­ги­ей со­чи­ня­ла, вы­сту­па­ла в кон­цер­тах, при­зы­ва­ла сло­вом бо­роть­ся с не­на­вист­ным вра­гом.

Шел год ты­ся­ча де­вять­сот со­ро­ко­вой.

Двад­ца­ти­ле­тию Ка­зах­ста­на, от­ме­чен­но­му в 1940 го­ду, Ди­на по­свя­ща­ет свой кюй, ко­то­рый на­зы­ва­ет­ся «Той­бас­тар», то есть «От­кры­тие тор­жест­ва». Ди­на пе­ре­да­ет здесь ли­ко­ва­ние на­ро­да, об­рет­ше­го впер­вые ис­тин­ную сво­бо­ду, свою го­су­дар­ст­вен­ность, раз­ви­ва­ю­ще­го эко­но­ми­ку и куль­ту­ру. «Той­бас­тар» — сво­е­го ро­да тор­жест­вен­ный марш. Он так и про­сил­ся в ор­кестр, где мог бы зву­чать со­всем по-дру­го­му. Этот кюй в ис­пол­не­нии ор­кест­ра име­ни Кур­ман­га­зы за­пи­сан на плас­тин­ку.

Од­наж­ды блес­тя­щая чер­ная «эм­ка» под­ка­ти­ла к до­му, где жи­ла Ди­на. Шо­фер – мо­ло­дой че­ло­век – о чем-то рас­спра­ши­вал у де­воч­ки-со­сед­ки, ука­зы­вая паль­цем на ок­на Ди­ны. Из ма­ши­ны вы­шел че­ло­век сред­них лет и пря­мо на­пра­вил­ся к ее две­рям. Он ока­зал­ся сы­ном Джам­бу­ла. Ал­га­дай при­ехал для то­го, что­бы со­об­щить, что Ди­ну при­гла­ша­ет в гос­ти Джам­бул. По обы­чаю, в этом слу­чае сна­ча­ла долж­на бы по­ка­зать свое жилье-бы­тие Ди­на, как млад­шая по воз­рас­ту, и по­это­му она от­ве­ти­ла, что, мол, ей не­удоб­но пер­вой при­ехать к зна­ме­ни­то­му акы­ну Ка­зах­ста­на. Ал­га­дай ска­зал, что он толь­ко пе­ре­да­ет прось­бу от­ца, а все рас­суж­де­ния о том, кто у ко­го дол­жен пер­вым «от­крыть две­ри» в дом, вы­хо­дит за пре­де­лы его пол­но­мо­чий. По­ко­ле­бав­шись, Ди­на все же со­гла­си­лась пер­вой по­ехать к ак­са­ка­лу.

Гроз­ный Суық-төбе (Хо­лод­ный пик), у под­ножья ко­то­ро­го на­хо­дил­ся аул Джам­бу­ла, хра­нил мно­го ле­генд и ска­зок, о ко­то­рых раз­го­вор­чи­вый шо­фер без умол­ку го­во­рил Ди­не во все вре­мя пу­ти, а сын Джам­бу­ла лишь из­ред­ка ки­вал го­ло­вой в знак одоб­ре­ния, хо­тя в не­ко­то­рых мес­тах на его ли­це по­яв­ля­лась улыб­ка не­до­ве­рия. В мо­мент при­ез­да Ди­ны Джам­бу­ла не бы­ло до­ма. Он подъ­ехал толь­ко че­рез час на низ­ко­рос­лом ко­не, сам, без по­сто­рон­ней по­мо­щи, спе­шил­ся. При­вя­зал ко­ня и на­пра­вил­ся к юр­те. Он дол­го здо­ро­вал­ся с Ди­ной, по­жи­мал ей ру­ки обе­и­ми ру­ка­ми, бес­ко­неч­но об­ра­до­ван­ный тем, что на­ко­нец уви­дел ее. Ведь из ка­кой да­ли она при­еха­ла! Мож­но ли бы­ло в преж­ние вре­ме­на да­же меч­тать о том, что­бы жен­щи­на с бе­ре­гов Кас­пия до­бра­лась до Ала­тау! Они дол­го си­де­ли за чаем, а пос­ле чая рас­спра­ши­ва­ли друг дру­га о пе­ре­жи­том, на­ко­пив­шем­ся за мно­гие го­ды их жиз­ни. Ди­на иг­ра­ла кюи Кур­ман­га­зы и свои. Она об­ла­да­ла све­жей мо­ло­дой па­мятью и уме­ла очень кра­соч­но, точ­но, под­роб­но из­ло­жить услы­шан­ное ею хо­тя бы од­наж­ды. Ког­да Джам­бул по­хва­лил ее ле­вую ру­ку, Ди­на от­ве­ти­ла: «Од­наж­ды Кур­ман­га­зы, пос­ле дол­гой иг­ры на дом­бре, взял мою ле­вую ру­ку сво­ей пра­вой и ска­зал, что если бы эти две ру­ки бы­ли да­ны од­но­му че­ло­ве­ку, то на све­те не бы­ло бы рав­но­го ему му­зы­кан­тов». Слу­шая Ди­ну, Джам­бул одоб­ри­тель­но ки­вал го­ло­вой и со­чи­нил по это­му по­во­ду сти­хотво­ре­ние, ко­то­рое, к со­жа­ле­нию, не со­хра­ни­лось по той до­сад­ной при­чи­не, что в этот день не бы­ло при Джам­бу­ле его сек­ре­та­ря, и ни­кто не за­пи­сал его но­вое про­из­ве­де­ние. Ди­на оста­лась у Джам­бу­ла по­гос­тить. Три дня гос­ти­ла Ди­на у Джам­бу­ла и вер­ну­лась в Ал­ма-Ату под боль­шим впе­чат­ле­ни­ем от встре­чи с ве­ли­ким акы­ном.

В 1941 го­ду Ди­на со­чи­ня­ет кюй «Ана буй­ры­гы» («На­каз ма­те­ри»), со­зда­ет еще ряд кю­ев. По­бед­ный, тор­жест­ву­ю­щий ха­рак­тер пе­ре­дан ак­тив­ной, ли­ку­ю­щей му­зы­кой.

В пос­ле­во­ен­ные го­ды Ди­на Нур­пе­и­со­ва со­чи­ня­ет еще ряд кю­ев: «8 Мар­та», «Ен­бек Ери» («Ге­рой Тру­да»), «Са­у­ын­шы» («До­яр­ка»). Му­зы­ка этих кю­ев про­ник­ну­та энер­ги­ей и ди­на­ми­кой, по­ра­зи­тель­на точ­ностью ре­а­лис­ти­чес­ких ха­рак­те­рис­тик.

Ди­на, на­чав свою де­я­тель­ность в окру­же­нии лю­би­мых учи­те­лей и на­став­ни­ков, про­шла че­рез все эти ис­пы­та­ния и в мир­ное пос­ле­во­ен­ное вре­мя как бы из рук в ру­ки пе­ре­да­ла ве­ли­кое до­сти­же­ние клас­си­ков дом­бро­во­го ис­кус­ст­ва. В сво­их ин­тер­п­ре­та­ци­ях Ди­на точ­но со­хра­ня­ла те­мы кю­ев, все осо­бен­нос­ти фор­мы, но в то же вре­мя она дра­ма­ти­зи­ро­ва­ла все му­зы­каль­ные об­ра­зы и ис­пол­ня­ла кюи в при­су­щей ей яр­кой, вир­ту­оз­ной, пси­хо­ло­ги­чес­ки на­пря­жен­ной ма­не­ре, ло­мая при­су­щую кю­ям урав­но­ве­шен­ность, де­лая их рит­ми­чес­ки-об­ост­рен­ны­ми, тем­по­во-не­у­стой­чи­вы­ми, с бо­лее ак­тив­ным раз­ви­ти­ем. Дол­гую и труд­ную жизнь про­жи­ла Ди­на. Но ни­ка­кие ли­ше­ния не мог­ли сло­мить эту гор­дую и му­жест­вен­ную жен­щи­ну. Не­смот­ря на труд­нос­ти, Ди­на ни­ког­да не остав­ля­ла сво­е­го «ста­ро­го дру­га» — дом­бру. Всю жизнь она со­вер­шенст­во­ва­ла свою иг­ру, до­стиг­нув то­го вы­со­чай­ше­го мас­тер­ст­ва, ко­то­рое по­зво­ля­ет, по сло­вам оче­вид­цев, го­во­рить о ее не­пре­взой­ден­ной дом­бро­вой тех­ни­ке.

Умер­ла Ди­на Нур­пе­и­со­ва 31 ян­ва­ря 1955 го­да в Ал­ма-Ате на 94 го­ду сво­ей жиз­ни. Это был дол­гий и слав­ный жиз­нен­ный путь, из ко­то­ро­го 85 лет бы­ли от­да­ны му­зы­ке. Под­лин­ная жем­чу­жи­на на­род­но­го ис­кус­ст­ва, Ди­на Нур­пе­и­со­ва во­пло­ти­ла в се­бе луч­шие чер­ты на­род­но­го ге­ния.



Оставить ответ

*

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.