Похороны

Ах­мед Мах­фуз Омар – юж­ной­е­мен­ский про­за­ик. Ро­дил­ся в на­ча­ле трид­ца­тых го­дов в семье плот­ни­ка. Тру­до­вую жизнь на­чал в де­ся­ти­лет­нем воз­рас­те. В 1956 го­ду в га­зе­те «Ан-Нах­да» опуб­ли­ко­вал рас­сказ «Кор­мя­щая де­тей», ко­то­ро­му бы­ла при­суж­де­на пер­вая пре­мия этой га­зе­ты. Яв­ля­ет­ся ав­то­ром трех сбор­ни­ков рас­ска­зов: «Ра­зо­рван­ное пре­дуп­реж­де­ние» (1960), «Мол­ча­щие ко­ло­ко­ла» (1974), «О лю­ди, жи­ву­щие на этой го­ре» (1978).

Рас­сказ «По­хо­ро­ны» из сбор­ни­ка «Мол­ча­щие ко­ло­ко­ла» был на­пи­сан в то вре­мя, ког­да у влас­ти в стра­не на­хо­ди­лось оп­пор­ту­нис­ти­чес­кое ру­ко­вод­ст­во, до­пус­тив­шее ряд серь­ез­ных оши­бок в эко­но­ми­чес­кой и по­ли­ти­чес­кой сфе­ры жиз­ни Йе­ме­на. По­это­му не­слу­чай­но пуб­ли­ку­е­мый ни­же рас­сказ в ал­ле­го­ри­чес­кой фор­ме от­ра­жа­ет слож­ную со­ци­аль­но-пси­хо­ло­ги­чес­кую ат­мо­сфе­ру, сло­жив­щу­ю­ся в стра­не в тот пе­ри­од, ри­су­ет от­чуж­ден­ность в че­ло­ве­чес­ких вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях, об­ли­ча­ет нрав­ст­вен­ный рас­пад, ох­ва­тив­ший часть об­щест­ва.

***

Все во мне вне­зап­но ос­та­но­ви­лось… Я ут­ра­тил вся­кие чув­ст­ва… Пульс про­пал… Да­же веч­но иду­щее вре­мя, ко­то­рое вле­чет нас впе­ред, да­же оно ос­та­но­ви­лось. За­сты­ли пру­жи­ны, при­во­дя­щие нас в дви­же­ние. Лоп­ну­ли, пре­кра­тив свое од­но­об­раз­ное су­щест­во­ва­ние, при­вод­ные рем­ни.

…По­хо­рон­ная про­цес­сия на­прав­ля­лась к ме­че­ти. Я был сре­до­то­чи­ем этой про­цес­сии. Осво­бо­див­шись от оков вре­ме­ни, я ока­зал­ся те­перь за­ко­ван в кан­да­лы смер­ти. При­чи­та­ния близ­ких мне лю­дей бьют по ба­ра­бан­ным пе­ре­пон­кам, как по на­ко­валь­не.

Вре­мя во мне за­сты­ло… Оно не под­тал­ки­ва­ет ме­ня, как преж­де, од­на­ко вне ме­ня оно все еще одер­жи­ва­ет по­бе­ды – дви­жет жизнью и укра­ша­ет ее. Каж­дый из нас, не со­зна­вая то­го, бе­жит и на бе­гу пре­вра­ща­ет­ся в за­стыв­шую глы­бу или в пы­лин­ку, пла­ва­ю­щую в веч­нос­ти.

Гроб при­нес­ли в ме­четь, по­ста­ви­ли пе­ред мих­ра­бом. По­за­ди в ожи­да­нии мо­лит­вы рас­по­ло­жи­лись участ­ни­ки по­хо­рон­ной про­цес­сии. Пе­ред гро­бом на кор­точ­ках усел­ся имам, пе­ре­би­рая зер­ныш­ки че­ток и еле слыш­но ше­ве­ля гу­ба­ми. Не­ко­то­рое вре­мя в ме­че­ти ца­ри­ло пу­га­ю­щее мол­ча­ние. За­тем по­слы­шал­ся при­глу­шен­ный ше­пот, он ста­но­вил­ся все от­чет­ли­вее и гром­че.

Я, кро­хот­ная пы­лин­ка, ле­жал в гро­бу… Вре­мя вы­жа­ло сок из пло­да и бро­си­ло его в гроб заб­ве­ния… Вдруг кто-то про­из­нес:

— Он, слов­но храб­рый сол­дат, был всег­да впе­ре­ди.

Про­рвав взгля­дом бе­лую пе­ле­ну, за­кры­вав­шую гла­за, я уви­дел ли­цо го­во­рив­ше­го. Оно бы­ло мне не­зна­ко­мо. Я ви­дел его впер­вые, это­го че­ло­ве­ка с длин­ным но­сом. Ря­дом с ним си­дел тор­го­вец ка­том. Он до­ба­вил:

— Я всег­да пред­ла­гал ему луч­ший пу­чок ка­та, но он с гор­до­стью от­ка­зы­вал­ся и по­ку­пал ку­да ху­же у дру­го­го тор­гов­ца.

Имам ме­че­ти на­зи­да­тель­но пре­до­сте­рег:

— Го­во­ри­те о сво­ем по­кой­ни­ке толь­ко хо­ро­шее.

Я ле­жу в гро­бу, слов­но рас­пя­тый людь­ми Хрис­тос. Вре­мя ско­ва­ло мою жиз­нен­ную си­лу, ли­ши­ло язык спо­соб­нос­ти го­во­рить. Оно пре­вра­ти­ло ме­ня в не­по­движ­ный труп…

Длин­но­но­сый вновь за­го­во­рил, де­лая вид, буд­то не хо­чет ска­зать ни­че­го дур­но­го:

— Он был прос­то об­ра­зо­ван­ным ха­мом, да сми­лос­ти­вит­ся над ним Ал­лах.

Имам сер­ди­то пов­то­рил:

— Лю­ди, го­во­ри­те о сво­ем по­кой­ни­ке толь­ко хо­ро­шее.

Од­на­ко тот не уни­мал­ся:

— Я, гос­по­дин наш, дол­го ста­рал­ся вспом­нить хоть од­но хо­ро­шее ка­чест­во это­го че­ло­ве­ка, но так и не смог. Он прос­то-на­прос­то лю­бил па­кос­тить лю­дям, вро­де то­го зло­вред­но­го на­се­ко­мо­го, ко­то­рое ку­са­ет лю­дей, что­бы от­ра­вить их сво­им ядом.

Я ле­жал в гро­бу не в си­лах ше­вель­нуть хоть од­ним чле­ном. Смерть ско­ва­ла и мой язык, ли­шив его гиб­кос­ти и сво­бо­ды вы­ра­же­ний.

И тут я уви­дел хо­зя­и­на лав­ки, у ко­то­ро­го брал то­ва­ры в кре­дит и пла­тил за них в кон­це ме­ся­ца. Он вбе­жал в ме­четь че­рез бо­ко­вую дверь и ос­та­но­вил­ся как вко­пан­ный, ози­ра­ясь во­круг. По­том дви­нул­ся впе­ред, пе­ре­ша­ги­вая че­рез си­дя­щих, и усел­ся ря­дом с мо­им стар­шим бра­том. Я услы­шал, как ла­воч­ник без оби­ня­ков спро­сил бра­та, при­дав го­ло­су пе­чаль­ную ин­то­на­цию:

— По­лу­чил ли по­кой­ный свое жа­ло­ва­ние за этот ме­сяц?

Брат от­ве­тил:

— Да, толь­ко вче­ра и все уже по­тра­тил.

Ла­воч­ник вско­чил на но­ги и, вплес­нув ру­ка­ми, про­бор­мо­тал:

— Так мне и на­до, раз я не слу­шал со­ве­тов от­ца.

Он бро­сил­ся к той же две­ри, в ко­то­рую во­шел, и столк­нул­ся там с ка­ким-то бла­го­чес­тив­цем, ко­то­рый пред­ло­жил по­мо­лить­ся с ним вмес­те за ду­шу усоп­ше­го, од­на­ко ла­воч­ник в от­вет лишь мол­ча от­стра­нил его с до­ро­ги.

Ког­да че­рез не­сколь­ко дней я при­шел к не­му в лав­ку и упрек­нул за то, что слы­шал в ме­че­ти, ла­воч­ник стро­го от­ве­тил:

— Вы что, с ума со­шли – уми­рать, не упла­тив дол­гов.

Но вот на­ча­лась мо­лит­ва. Длин­но­но­сый мо­лил­ся так ис­то­во, буд­то твер­до на­де­ял­ся по­пасть в рай.

Ли­шен­ный во­ли, я ле­жал в гро­бу с за­стыв­шим взо­ром. Смерть сда­ви­ла лег­кие, не вы­пус­кая из них спер­тый воз­дух.

Пос­ле окон­ча­ния мо­лит­вы я за­ме­тил че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му как-то дал взай­мы ди­нар. Он до сих пор мне его не вер­нул. Те­перь он сто­ял в тол­пе скор­бя­щих, и на его ли­це бы­ла на­пи­са­на ра­до­сть.

— Ока­зать честь умер­ше­му – это по­хо­ро­нить его, — вос­клик­нул он.

Я по­нял, он бо­ит­ся, что я раз­ду­маю уми­рать и по­тя­ну из гро­ба ру­ку за сво­им ди­на­ром. Но я уже на том све­те. Я пре­вра­тил­ся в без­ли­кую вос­ко­вую ста­тую, у ко­то­рой скульп­тор за­был вы­ле­пить ли­цо.

Вот лю­ди стол­пи­лись во­круг мо­е­го гро­ба и под­ня­ли его. Они то­роп­ли­во ша­га­ют, спе­ша опус­тить ме­ня глу­бо­ко в зем­лю. Им на­до по­быст­рее вы­пол­нить свой долг…

Чья-то ру­ка ша­рит в гро­бу, рвет са­ван и обыс­ки­ва­ет мои пу­с­тые кар­ма­ны. Вор бор­мо­чет:

— Нет бо­га, кро­ме Ал­ла­ха! Ве­чен лишь Ал­лах!

Лю­ди с гро­бом то­роп­ли­во ша­га­ют. В го­ло­вах тес­нят­ся мыс­ли, воз­дви­гая сте­ну, ко­то­рая за­сло­ня­ет от них то, что ждет их впе­ре­ди… Я ле­жу в гро­бу со сдав­лен­ным смертью гор­лом. Пе­ред гла­за­ми пля­шут крас­ные бук­вы…

По­хо­рон­ная про­цес­сия дви­жет­ся по рын­ку… Она про­хо­дит ми­мо груп­пы мо­их со­слу­жив­цев. Ког­да они узна­ют имя по­кой­ни­ка, на их ли­цах по­яв­ля­ет­ся не­до­уме­ние. Я слу­шаю, как гос­по­дин Ха­шим при­зы­ва­ет кол­лег при­со­еди­нить­ся к по­хо­рон­ной про­цес­сии. Од­на­ко они мед­лят. Гос­по­дин Ха­шим уго­ва­ри­ва­ет их все на­стой­чи­вее, и тог­да гос­по­дин На­сыр ему отве­ча­ет:

— Так ведь он боль­ше ни­ког­да не вер­нет­ся на служ­бу.

На сле­ду­ю­щий день, ког­да я рас­ска­зы­вал гос­по­ди­ну На­сы­ру эту ис­то­рию, он сме­ял­ся до слез, ища в мо­ем кар­ма­не пач­ку си­га­рет, и при­го­ва­ри­вал:

— Че­го толь­ко не бы­ва­ет во сне!

Они спе­шат… Я ле­жу в гро­бу, слов­но за­но­во рас­пя­тый Хрис­тос. В гро­бу – мерт­вый че­ло­век. Гу­бы твер­дят од­ни и те же сло­ва. Все в жиз­ни пов­то­ря­ет­ся. Ког­да по­хо­рон­ная про­цес­сия за­мед­ля­ет ход, мой долж­ник под­го­ня­ет ее:

— От­дать по­след­ний долг усоп­ше­му – это по­хо­ро­нить его.

Про­цес­сия при­бли­жа­ет­ся к клад­би­щу… В гро­бу ле­жит че­ло­век, вре­мя за­сты­ло в его ду­ше, пре­вра­ти­ло че­ло­ве­ка в мерт­ве­ца.

Я слы­шу, как мой долж­ник кри­чит мо­гиль­щи­ку:

— Рой мо­ги­лу по­ши­ре и по­глуб­же!

Он все еще со­мне­ва­ет­ся в том, что зем­ля сей­час ме­ня по­гло­тит, и бо­ит­ся, что я бу­ду пре­сле­до­вать его, тре­буя на­зад свой ди­нар. Од­на­ко вре­мя умер­ло в мо­ей ду­ше. Жи­тей­ские за­бо­ты не тре­во­жат боль­ше ра­зум. Я пре­вра­тил­ся в дух, ко­то­ро­му нет де­ла до его долж­ни­ков…

Вре­мя для ме­ня умер­ло. Что мне до сол­неч­ных, лун­ных или све­то­вых лет?.. Они ста­ли по­хо­жи на ме­ня – пре­вра­ти­лись в пы­лин­ки, блуж­да­ю­щие в веч­нос­ти.

Че­рез не­сколь­ко дней я встре­тил­ся с мо­им долж­ни­ком и рас­ска­зал о том, что слы­шал во вре­мя по­хо­рон. Он улыб­нул­ся и вос­клик­нул, спе­ша прой­ти ми­мо:

— Че­го толь­ко не уви­дишь во сне!

Ког­да мо­гиль­ная зем­ля при­да­ви­ла ме­ня, я по­нял, что она об­ла­да­ет пу­га­ю­щей си­лой ос­та­нав­ли­вать ды­ха­ние…

Сот­ни ви­дов чер­вей пол­зут к мо­е­му те­лу, что­бы пре­вра­тить ме­ня в прах…

На этом све­те при­хо­дит­ся за все пла­тить. И на том све­те то­же. В обо­их слу­ча­ях мы ока­зы­ва­ем­ся в про­иг­ры­ше.

Ве­ли­кие лю­ди, как и все осталь­ные, на­всег­да ис­че­за­ют. Они то­же пре­вра­ща­ют­ся в ма­лые пы­лин­ки, блуж­да­ю­щие в бес­ко­неч­ном ми­ре. Не­умо­ли­мое вре­мя де­ла­ет вос­по­ми­на­ния о них все ме­нее прав­до­по­доб­ны­ми. Од­ни их этих лю­дей ста­но­вят­ся ге­ро­я­ми ле­генд, дру­гие – шу­та­ми, ко­то­рые сме­шат жи­вых при­пи­сы­ва­е­мы­ми им шут­ка­ми. Ведь толь­ко жи­вые со­зда­ют ле­ген­ды и вы­ду­мы­ва­ют шут­ки.

Сго­рая от не­тер­пе­ния, я бе­ру га­зе­ту, что­бы про­чи­тать на пер­вой стра­ни­це со­об­ще­ние о мо­ей кон­чи­не. Но не на­хо­жу его. На­ко­нец я отыс­ки­ваю его на вто­рой стра­ни­це. Ско­рее это не со­об­ще­ние о смер­ти, а объ­яв­ле­ние, гла­ся­щее, что те ли­ца, ко­то­рым по­кой­ный остал­ся дол­жен, мо­гут взыс­кать при­чи­та­ю­щи­е­ся сум­мы с его род­ных до раз­де­ла на­след­ст­ва.

Од­наж­ды я встре­тил ре­дак­то­ра га­зе­ты и с упре­ком рас­ска­зал ему о том, что про­чи­тал. Он рас­сме­ял­ся и вос­клик­нул:

— Че­го толь­ко не уви­дишь во сне!

Пе­ре­вод с араб­ско­го Д. Ми­куль­ско­го

Из кни­ги: Вос­точ­ный аль­ма­нах. Вы­пуск 11 (К вер­ши­не го­ры).Моск­ва, «Ху­до­жест­вен­ная ли­те­ра­ту­ра», 1983 – с. 115-120.



Оставить ответ

*

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.