Арабская литература

Роль ара­бов в ми­ро­вой ци­ви­ли­за­ции свя­за­на с воз­вы­ше­ни­ем и рас­прост­ра­не­ни­ем ис­ла­ма и ос­но­ва­ни­ем им­пе­рии ха­ли­фов. Све­де­ния о до­ис­лам­ской ис­то­рии Ара­вий­ско­го по­лу­ост­ро­ва край­не скуд­ны и изо­би­лу­ют про­бе­ла­ми. Од­на­ко ли­те­ра­ту­ра у ара­бов (по боль­шей час­ти по­э­зия) су­щест­во­ва­ла еще до Про­ро­ка Му­хам­ме­да (ок. 570–632). Бе­ду­и­ны вы­ра­бо­та­ли не­обы­чай­но бо­га­тый и точ­ный язык. Мы рас­по­ла­га­ем, бла­го­да­ря ста­ра­ни­ям позд­ней­ших фи­ло­ло­гов, об­раз­ца­ми их ора­тор­ско­го ис­кус­ст­ва, муд­рых ре­че­ний и ис­то­ри­чес­ких по­вест­во­ва­ний. Но вдох­но­вен­нее все­го вы­ра­жал се­бя до­ис­лам­ский дух в по­э­зии. Глав­ны­ми ее те­ма­ми бы­ли са­мо­вос­хва­ле­ние, здра­ви­цы сво­е­му пле­ме­ни, осме­я­ние, лю­бовь (как пра­ви­ло, опла­ки­ва­лось рас­ста­ва­ние с лю­би­мы­ми), скорбь о по­гиб­ших ге­ро­ях (та­кие пла­чи со­чи­ня­ли в ос­нов­ном по­этес­сы), а так­же яр­кое и не­по­сред­ст­вен­ное изо­бра­же­ние пу­с­ты­ни, изо­би­лу­ю­щей ужа­са­ми и опас­нос­тя­ми, чья при­ро­да гру­ба, но и жи­во­пис­на – с ее па­ля­щим днев­ным зно­ем и без­жа­лост­ны­ми хо­ло­да­ми по но­чам, с ко­лю­чим кус­тар­ни­ком и ди­ким зверь­ем.

Ста­рей­шие об­раз­цы араб­ской по­э­зии вос­хо­дят к на­ча­лу 6 в. н.э., т. е. все­го лишь сто­ле­тие от­де­ля­ет их от за­рож­де­ния ис­ла­ма. Ко­неч­но, со­чи­нять сти­хи ста­ли мно­го рань­ше, но по­хо­же, что лишь к ука­зан­но­му вре­ме­ни окон­ча­тель­но сло­жил­ся «клас­си­чес­кий» стиль, от­ли­ча­ю­щий­ся под­чи­нен­ной стро­гим пра­ви­лам сис­те­мой раз­ме­ров, ис­хо­дя­щий из дол­го­ты сло­гов, и не ме­нее стро­гой схе­мой риф­мов­ки, тре­бу­ю­щей сквоз­ной еди­ной риф­мы на про­тя­же­нии все­го сти­хот­во­ре­ния, а так­же при­ня­ты­ми сти­ле­вы­ми осо­бен­нос­тя­ми.

Позд­ней­шие фи­ло­ло­ги, ког­да зо­ло­той век араб­ской по­э­зии уже остал­ся в да­ле­ком про­ш­лом, со­би­ра­ли ста­рин­ные сти­хи и из­да­ва­ли их в ви­де «ди­ва­нов» (сбор­ни­ки про­из­ве­де­ний од­но­го ав­то­ра или ав­то­ров, при­над­ле­жа­щих к од­но­му пле­ме­ни) или ан­то­ло­гий, со­став­лен­ных из луч­ших об­раз­цов по­э­зии. В чис­ле по­след­них – Ас­ма­и­ят, Му­фад­да­ли­ят, Му­зах­ха­бат и Му­ал­ла­кат. Из по­этов бо­лее все­го из­вест­ны пыл­кий во­и­тель Ан­та­ра; ан-На­би­га аз-Зубь­я­ни, сла­во­с­ло­вив­ший хрис­ти­а­ни­зи­ро­ван­ных ца­рей Си­рии и Ме­со­по­та­мии; и Им­ру-уль-Кайс, не­счаст­ный от­прыск цар­ско­го ро­да, умер­ший в из­гна­нии.

Сура из Корана

Для му­суль­ман Ко­ран – жи­вое сло­во Ал­ла­ха, и по­это­му он не толь­ко со­дер­жит веч­ную Ис­ти­ну, но и яв­ля­ет со­бой со­вер­шен­ней­шее до­сти­же­ние в ли­те­ра­тур­ном сти­ле. Ко­ран не­по­дра­жа­ем, а по­сяг­нув­шие на эту дог­му и дерз­нув­шие усом­нить­ся в его не­пов­то­ри­мос­ти ибн-аль-Му­каф­фа и Абу-ль-Аля аль-Ма­ар­ри бы­ли объ­яв­ле­ны бо­го­хуль­ни­ка­ми и ере­ти­ка­ми. В ран­них гла­вах кни­ги (су­ры), где ре­ли­ги­оз­ное чув­ст­во до­сти­га­ет вы­со­чай­ших вер­шин и пре­об­ла­да­ют мо­ти­вы пре­воз­но­ше­ния ве­ли­чия Ал­ла­ха и тре­пет­но­го ожи­да­ния Страш­но­го Су­да. Кни­га ис­пол­не­на ду­ха до­стой­но­го ве­ли­чия, бо­лее позд­ние ее раз­де­лы по­свя­ще­ны пре­иму­щест­вен­но пра­во­вым и об­ря­до­вым пред­пи­са­ни­ям. Ог­ром­ное вли­я­ние Ко­ра­на на раз­ви­тие позд­ней­ше­го араб­ско­го сти­ля пре­вра­ща­ет это ран­не­а­раб­ское про­из­ве­де­ние в крае­уголь­ный ка­мень не толь­ко ре­ли­гии ара­бов, но и их сло­вес­нос­ти. Пе­ри­од, на про­тя­же­нии ко­то­ро­го от­кры­вал­ся Ко­ран, за­нял бо­лее 20 лет – с (при­мер­но) 610 н.э. до смер­ти про­ро­ка в 632.

По­э­зия. За­во­е­ва­ние при­над­ле­жав­ших Ви­зан­тии и Пер­сии тер­ри­то­рий от Сре­дин­ной Азии до аф­ри­кан­ско­го по­бе­режья Ат­лан­ти­ки все­го за сто­ле­тие пол­ностью из­ме­ни­ло со­ци­аль­ную сре­ду и куль­тур­ные взгля­ды ара­бов. Од­на­ко, про­тив ожи­да­ния, но­вый об­раз жиз­ни не по­дей­ст­во­вал на ли­те­ра­ту­ру сколь­ко-ни­будь су­щест­вен­ным об­ра­зом. Впро­чем, не­ко­то­рую но­виз­ну мож­но от­ме­тить уже у по­этов, пе­ре­став­ших опи­сы­вать жизнь в пу­с­ты­не, – та­ко­вы Омар ибн-Аби Ра­бия (ум. 711), вдох­но­вен­но жи­во­пи­сав­ший ро­ман­ти­чес­кую и иног­да свое­воль­ную лю­бовь, и ха­лиф аль-Ва­лид II (ум. 744), за­ме­нив­ший в сво­ей жиз­не­лю­би­вой по­э­зии клас­си­чес­кую рит­ми­ку раз­ме­ра­ми на­род­ной лю­бов­ной пес­ни.

Эта тен­ден­ция на­би­ра­ла си­лу в на­чаль­ный пе­ри­од ди­нас­тии Аб­ба­си­дов, ког­да араб­ская ци­ви­ли­за­ция на­ко­нец ут­ра­ти­ла спе­ци­фи­чес­кие чер­ты бе­ду­ин­ско­го про­ис­хож­де­ния. Од­ни по­эты хра­ни­ли вер­ность освя­щен­ным вре­ме­нем до­ис­лам­ским пре­да­ни­ям, дру­гие ис­ка­ли но­вые сред­ст­ва для вы­ра­же­ния но­вых впе­чат­ле­ний, а не­ко­то­рые смог­ли об­лечь в ху­до­жест­вен­ную фор­му во­про­сы, со­вер­шен­но от­сут­ст­во­вав­шие в кру­го­зо­ре ста­рин­ной по­э­зии и при­над­ле­жав­шие об­лас­тям эти­ки, ре­ли­гии, фи­ло­со­фии. К пер­вой ка­те­го­рии мож­но от­нес­ти та­ких по­этов, как абу-Там­мам (ум. 845), аль-Бух­ту­ри (ум. 897), аль-Му­та­наб­би (ум. 965). Ти­пич­ный пред­ста­ви­тель «но­во­го сти­ля» – Абу-Ну­вас (ум. 813), пи­сав­ший глав­ным об­ра­зом о ра­дос­тях чув­ст­вен­ной люб­ви, о ви­не и охо­те. В по­э­зии Ба­шар ибн-Бур­да (ум. 784), ис­лам­ская пра­во­вер­ность ко­то­ро­го со­мни­тель­на из-за яв­но­го со­чув­ст­вия иран­ской кон­цеп­ции веч­но­го бо­ре­ния меж­ду Бла­гим и Злым на­ча­ла­ми, и Абу-ль-Ата­хии (ум. 825), су­мев­ше­го вы­ра­зить са­мые со­кро­вен­ные по­движ­ни­чес­кие на­стро­е­ния, фи­ло­со­фия и ре­ли­гия за­ня­ли по­до­ба­ю­щее мес­то. Мно­го поз­же сле­пой по­эт Абу-ль-Аля аль-Ма­ар­ри (ум. 1057) в весь­ма изощ­рен­ной ма­не­ре утверж­дал не­со­вер­шен­ст­во всех ре­ли­гий; в его пре­кло­не­нии пе­ред всем жи­вым чув­ст­ву­ет­ся вли­я­ние не­оп­ла­то­ни­чес­кой и ин­дий­ской мыс­ли.

Од­на­ко сти­лис­ти­чес­кая тра­ди­ция тем не ме­нее усмат­ри­ва­ла вы­со­чай­ший иде­ал в ра­бо­леп­ном под­ра­жа­нии ста­рин­ным об­раз­цам. В бес­чис­лен­ных «ди­ва­нах», со­здан­ных за по­сле­ду­ю­щие ве­ка на том ог­ром­ном прост­ран­ст­ве от Ис­па­нии до Пер­сии и Тур­ции, где ли­те­ра­тур­ным язы­ком слу­жил араб­ский, не об­на­ру­жи­ва­ет­ся ни­ка­ких ху­до­жест­вен­ных нов­шеств. Лишь в двух сфе­рах, пре­не­бре­гав­ших услов­нос­тя­ми вы­ра­бо­тан­но­го сти­ля, вы­ра­зи­лось не­под­дель­ное чув­ст­во – в мис­ти­чес­ких (су­фий­ских) сти­хот­во­ре­ни­ях и на­род­ных пес­нях о люб­ви. Вид­ней­ший су­фий­ский по­эт Омар ибн-аль-Фа­рид (ум. 1235) су­мел при­бли­зить­ся к не­из­ре­чен­но­му опья­не­нию ду­ши, по­гру­жа­ю­щей­ся в Един­ст­вен­ность Един­ст­ва Бо­жия. Воз­ник­ли и но­вые раз­ме­ры, са­мый рас­прост­ра­нен­ный из них ис­поль­зо­ва­ла га­зель – сти­хотвор­ная фор­ма на ос­но­ве стро­фы из че­ты­рех сти­хов с реф­ре­ном, и это по­зво­ли­ло лег­ко и прос­то вы­ра­жать лю­бов­ные стра­да­ния и ра­дос­ти, при­чем на язы­ке, близ­ком к ре­чи прос­то­на­родья. «Ди­ван» ис­пан­ско­го по­эта Ибн Куз­ма­на (ум. 1160) пред­став­ля­ет со­бой сбор­ник, со­дер­жа­щий, на­ря­ду с со­чи­не­ни­я­ми о люб­ви, са­ти­ри­чес­кие и ре­а­лис­ти­чес­кие кар­тин­ки по­всед­нев­ной жиз­ни. По­э­ти­ка га­зе­ли вку­пе с те­о­ри­ей пла­то­ни­чес­кой люб­ви, так­же про­цве­тав­шей в Ис­па­нии, ве­ро­ят­но, сти­му­ли­ро­ва­ли раз­ви­тие по­э­зии в Про­ван­се.

При­страс­тие ара­бов к изощ­рен­но вы­стро­ен­ным ре­чам опре­де­ли­ли ста­нов­ле­ние та­ко­го про­за­и­чес­ко­го сти­ля, в ко­то­ром ма­не­ра це­нит­ся вы­ше со­дер­жа­ния. В пер­вом сто­ле­тии су­щест­во­ва­ния ха­ли­фа­та еще про­дол­жа­ли от­кры­то об­суж­дать­ся во­про­сы по­ли­ти­ки, и по­ли­ти­чес­кое крас­но­ре­чие про­цве­та­ло. С раз­рас­та­ни­ем же са­мов­лас­тия оно со­вер­шен­но ис­чез­ло, и все ре­ли­ги­оз­ное, эти­чес­кое и ли­те­ра­тур­ное крас­но­ре­чие мог­ло раз­ви­вать­ся лишь в та­ких жан­рах, как про­по­ведь (хут­ба) и уве­ще­ва­ние (ма­ва­из), а так­же во вся­чес­ких по­уче­ни­ях на раз­ные те­мы. Вы­со­кая сте­пень цент­ра­ли­за­ции влас­ти по­вы­си­ла об­щест­вен­ное по­ло­же­ние чи­нов­ни­ков и пи­са­рей, со­чи­няв­ших офи­ци­аль­ные бу­ма­ги, и они-то и ста­ли глав­ны­ми но­си­те­ля­ми эн­цик­ло­пе­ди­чес­кой куль­ту­ры. В об­ра­зо­ван­ных кру­гах Баг­да­да, круп­ней­ше­го кос­мо­по­ли­ти­чес­ко­го цент­ра эпо­хи, Амр ибн-Бахр аль-Джа­хиз раз­ра­ба­ты­вал жанр ли­те­ра­тур­но­го эс­се и на­пи­сал ог­ром­ное чис­ло не­боль­ших трак­та­тов, обиль­но при­пра­вив их анек­до­та­ми, уче­ны­ми ци­та­та­ми и све­де­ни­я­ми о раз­лич­но­го ро­да ди­ко­ви­нах. Вы­ка­зы­вая не­под­дель­ный, хо­тя и не всег­да глу­бо­кий ин­те­рес к гре­чес­кой на­уке и фи­ло­со­фии и пер­сид­ской муд­рос­ти, ста­ра­тель­но изу­чая араб­скую уче­ность и по­э­зию, он стре­мил­ся со­от­вет­ст­во­вать араб­ско­му иде­а­лу, обо­зна­ча­е­мо­му сло­вом «адаб» и тре­бо­вав­ше­му бла­го­вос­пи­тан­нос­ти в со­че­та­нии с при­ли­чест­ву­ю­щим уров­нем куль­ту­ры и об­ра­зо­ван­нос­ти; в ко­неч­ном сче­те «адаб» пред­став­лял со­бой сплав араб­ско­го, гре­чес­ко­го и пер­сид­ско­го на­чал, сде­лав­ших ис­лам ми­ро­вой ре­ли­ги­ей. Не­ма­лая до­ля араб­ской ли­те­ра­ту­ры по­свя­ще­на «ада­бу»: это сбор­ни­ки анек­до­тов и афо­риз­мов, упо­ря­до­чен­ных под раз­лич­ны­ми руб­ри­ка­ми и трак­ту­ю­щих ка­кую-то те­му ли­бо от­дель­ные ее ас­пек­ты. В чис­ле луч­ших об­раз­цов та­ко­го ро­да – Кни­га о скуп­цах аль-Джа­хи­за, Ис­точ­ни­ки ис­то­рий ибн-Ку­тай­бы (ум. 884), Един­ст­вен­ное оже­релье ис­пан­ца ибн Абд Раб­би­хи (ум. 940). Ибн-Ку­тай­ба на­пи­сал так­же Адаб пис­ца, сво­е­го ро­да спра­воч­ник, со­дер­жав­ший не­об­хо­ди­мые чи­нов­ни­ку све­де­ния.

В сво­ем тя­го­те­нии к чис­то фор­маль­но­му со­вер­шен­ст­ву араб­ская сло­вес­ность об­ра­ти­лась к рит­ми­зо­ван­ной про­зе, на­по­до­бие той, ка­кой на­пи­сан Ко­ран и ко­то­рая ши­ро­ко ис­поль­зо­ва­лась на­чи­ная с 10 в. Этот стиль до­стиг вер­ши­ны в так на­зы­ва­е­мых ма­ка­мах. Впер­вые по­явив­шись у аль-Ха­ма­да­ни (ум. 1008), ма­ка­мы при­о­бре­ли окон­ча­тель­ный об­лик у аль-Ха­ри­ри (ум. 1122). Успех его кни­ги Ма­ка­мат был ог­ро­мен; под­ра­жа­ния ей пи­са­лись не толь­ко по-араб­ски, но и на иных язы­ках, в том чис­ле на древ­не­ев­рей­ском, а ее пер­со­наж, вор и крас­но­бай, воз­мож­но, стал об­раз­цом для ис­пан­ско­го плу­тов­ско­го ро­ма­на.

В араб­ском ми­ре так и не по­яви­лось ин­ди­ви­ду­аль­но­го ав­тор­ст­ва в эпо­се, бел­лет­рис­ти­ке и дра­ме. Они раз­ра­ба­ты­ва­лись как безы­мян­ные вы­ра­же­ния то­го или ино­го ху­до­жест­вен­но­го на­прав­ле­ния, и это свой­ст­вен­но да­же тем про­из­ве­де­ни­ям, ко­то­рые со­ста­ви­ли на­ибо­лее су­щест­вен­ную до­лю араб­ско­го вкла­да в ми­ро­вую ли­те­ра­ту­ру. Ху­до­жест­вен­ный вы­мы­сел ис­поль­зо­вал­ся для ре­ше­ния иных за­дач: на­при­мер Ибн Си­на (Авицен­на) на­пи­сал два ро­ма­на, скры­вая за ал­ле­го­ри­я­ми мис­ти­чес­кое со­дер­жа­ние, а Ибн Ту­фейль (ум. 1185) в про­слав­лен­ном фи­ло­соф­ском ро­ма­не Жи­вой сын Бодр­ст­ву­ю­ще­го по­вест­ву­ет о ре­бен­ке, остав­лен­ном на не­оби­та­е­мом ост­ро­ве и по­зна­ю­щем выс­шую ис­ти­ну с по­мощью ра­зу­ма, при­су­ще­го ему от рож­де­ния. Пу­те­шест­вие в пре­ис­под­нюю в По­сла­нии про­ще­ния Абу-ль-Аля аль-Ма­ар­ри, воз­мож­ный ис­точ­ник Бо­жест­вен­ной ко­ме­дии Дан­те, ка­жет­ся ро­ма­ном, од­на­ко сю­жет слу­жит лишь по­во­дом для рас­суж­де­ний на ли­те­ра­тур­ные те­мы. По­доб­ные про­из­ве­де­ния не уме­ща­ют­ся в рам­ки араб­ской бел­лет­рис­ти­ки, как и сказ­ка о жи­вот­ных Ка­ли­ла и Дим­на, при­над­ле­жа­щая к ста­рей­шим и зна­ме­ни­тей­шим об­раз­цам про­зы, и не толь­ко по­то­му, что это пе­ре­вод со сред­не­ве­ко­во­го пер­сид­ско­го (и в ко­неч­ном сче­те ин­дий­ской Пан­ча­тан­тры), но и по­то­му, что сказ­ка пре­сле­ду­ет преж­де все­го це­ли на­зи­да­ния.

За­то Ты­ся­ча и од­на ночь – не­со­мнен­но бел­лет­рис­ти­ка, при­чем весь­ма раз­но­об­раз­ная в сти­лис­ти­чес­ком и те­ма­ти­чес­ком от­но­ше­ни­ях. Со­вер­шен­но ино­го ро­да про­из­ве­де­ния мож­но бы­ло бы на­звать «эпи­чес­ки­ми», хо­тя на­пи­са­ны они про­зой. Борь­ба ара­бов с Ви­зан­ти­ей в 9 в. и про­тив крес­то­нос­цев в 12 в. вдох­но­ви­ла мно­жест­во остав­ших­ся безы­мян­ны­ми со­чи­ни­те­лей на со­зда­ние за­ни­ма­тель­ных по­вес­тей. Не­ко­то­рые из них во­шли в со­бра­ние Ты­ся­чи и од­ной но­чи. На­по­ми­на­ю­щее во­ен­ный по­ход пе­ре­се­ле­ние ко­че­вых пле­мен су­лайм и ха­ляль из Егип­та в Се­вер­ную Аф­ри­ку в 11 в. в иде­а­ли­зи­ро­ван­ном ви­де от­ра­зи­лось в це­лом цик­ле эпи­чес­ких ска­за­ний. Име­ет­ся так­же ро­ман о по­дви­гах еги­пет­ско­го сул­та­на Бей­бар­са I (цар­ст­во­вал в 1260–1277) в вой­нах с та­та­ра­ми и крес­то­нос­ца­ми.

Араб­ские ис­то­ри­чес­кие со­чи­не­ния пред­став­ля­ют со­бой ско­рее рос­сы­пи рас­ска­зов о со­бы­ти­ях, не­же­ли по­пыт­ки осмыс­лить ис­то­ри­чес­кое раз­ви­тие. В ста­рей­ших из них – в про­из­ве­де­ни­ях та­ких ав­то­ров, как ибн Ис­хак (ум. 768), с его жиз­не­опи­са­ни­ем Му­хам­ме­да; аль-Ба­лад­ху­ри (ум. 892), на­пи­сав­ше­го ис­то­рию ран­них за­во­е­ва­ний и араб­ских пле­мен; аль-Та­ба­ри (м. 923), ос­та­вив­ше­го все­мир­ную ис­то­рию, до­ве­дя ее до 10 в. н.э., – ав­тор дер­жит­ся в те­ни, един­ст­вен­ной сво­ей за­да­чей по­ла­гая отыс­ка­ние наи­луч­ших ис­точ­ни­ков и до­сто­вер­ную пе­ре­да­чу най­ден­ных све­де­ний. В ито­ге из­ло­же­ние вы­гля­дит от­ры­воч­ным, не­за­тей­ли­вым, но за­час­тую со­зда­ет впе­чат­ле­ние сви­де­тель­ст­ва оче­вид­ца. Лишь в даль­ней­шем и преж­де все­го под воз­дей­ст­ви­ем жиз­ни при дво­ре, по­ощ­ряв­шем при­твор­ст­во и лесть, ис­то­рия ста­ла вы­рож­дать­ся в пус­тое сла­во­с­ло­вие цар­ст­ву­ю­ще­му го­су­да­рю, его ди­нас­тии и вель­мо­жам. Един­ст­вен­ный араб­ский ис­то­рик, пы­тав­ший­ся тол­ко­вать ис­то­рию как за­ко­но­мер­ный про­цесс раз­ви­тия об­щест­ва, – фи­ло­соф и уче­ный Ибн Халь­дун (ум. 1406).

Гео­гра­фи­чес­кие со­чи­не­ния в боль­шин­ст­ве сво­ем чис­то опи­са­тель­ные и ли­ше­ны ху­до­жест­вен­ных до­сто­инств. Впро­чем, ис­па­нец Ибн Джу­байр в 12 в. ос­та­вил чрез­вы­чай­но лич­ност­ный от­чет о па­лом­ни­чест­ве в Мек­ку и стран­ст­ви­ях по раз­ным стра­нам, а в 14 в. се­ве­ро­аф­ри­ка­нец Ибн Бат­ту­та, «араб­ский Мар­ко По­ло», опи­сал при­клю­че­ния, пе­ре­жи­тые им в пу­те­шест­ви­ях по все­му му­суль­ман­ско­му ми­ру, в Кон­стан­ти­но­поль, по Рос­сии, Ин­дии и Ки­таю.

Трак­та­ты и опи­са­ния ви­де­нийй, при­над­ле­жа­щие та­ким вы­да­ю­щим­ся мис­ти­кам, как аль-Га­за­ли (ум. 1111) и ибн-аль-Ара­би (ум. 1240), хо­тя и пи­са­лись ра­ди по­уче­ния или вос­пи­та­ния, за­час­тую столь про­ни­ца­тель­ны в ис­сле­до­ва­нии ду­ши че­ло­ве­чес­кой и столь мощ­но пе­ре­да­ют ре­ли­ги­оз­ные чув­ст­во­ва­ния, что их мес­то в ря­ду вы­со­чай­ших ли­те­ра­тур­ных до­сти­же­ний.

Яв­ный упа­док араб­ской ли­те­ра­ту­ры ста­но­вит­ся за­мет­ным уже в 12 в. С 14 до кон­ца 19 вв. не по­яви­лось ни од­но­го до­стой­но­го упо­ми­на­ния пи­са­те­ля, хо­тя сло­вес­ность, ра­зу­ме­ет­ся, про­дол­жа­ла су­щест­во­вать. Воз­дей­ст­вие за­пад­ной куль­ту­ры и по­ли­ти­чес­кое воз­рож­де­ние араб­ско­го ми­ра по­ро­ди­ли но­вую ли­те­ра­ту­ру. На­ибо­лее ода­рен­ные араб­ские ли­те­ра­то­ры удач­но со­еди­ня­ли оте­чест­вен­ную тра­ди­цию с но­вым ду­хом, ото­звав­шим­ся на за­пад­ное вли­я­ние. Эта мо­ло­дая араб­ская ли­те­ра­ту­ра со­зда­ет­ся как му­суль­ма­на­ми, так и хрис­ти­а­на­ми, а так­же ара­ба­ми, жи­ву­щим в Се­вер­ной и Юж­ной Аме­ри­ке. Пред­те­чей это­го раз­ви­тия был жив­ший в Егип­те уро­же­нец Си­рии Джур­джис Зай­дан (ум. 1914). В чис­ле зна­чи­тель­ных по­этов – егип­тя­нин Ах­мед Шав­ки (ум. 1932), си­ри­ец Дже­бран Ха­лиль Дже­бран (1883–1931), Ха­лиль Мут­ран (1872–1949), Ах­мад Ша­ваи (1868–1932), Ми­ха­ил Ну­ай­ма (1889–1988). Сре­ди ве­ду­щих про­за­и­ков 20 в. – братья Тай­му­ры – дра­ма­тург Му­хам­мад (ум. 1921) и ро­ма­нист Мах­муд (ум. 1973), эс­се­ист Та­ха Ху­сейн (ум. 1973), ро­ма­нист На­гиб Мах­фуз (р. 1911). Воз­ник­ла и дра­ма, в тра­ди­ци­он­ной ли­те­ра­ту­ре прак­ти­чес­ки от­сут­ст­во­вав­шая, от­лич­ные пье­сы пи­сал Та­у­фик аль-Ха­ким (1898–1987).

ЛИ­ТЕ­РА­ТУ­РА

Крач­ков­ский И.Ю. Из­бран­ные со­чи­не­ния, тт. 1–6. М. – Л., 1955–1960
Аль-Фа­ху­ри Х. Ис­то­рия араб­ской ли­те­ра­ту­ры, тт. 1–2. М., 1959–1961
Гибб Х.А.Р. Араб­ская ли­те­ра­ту­ра. М., 1960
Крым­ский А.Е. Ис­то­рия но­вой араб­ской ли­те­ра­ту­ры. XIX – на­ча­ло XX в. М., 1971
Араб­ская сред­не­ве­ко­вая куль­ту­ра и ли­те­ра­ту­ра. М., 1978
Ку­де­лин А.Б. Сред­не­ве­ко­вая араб­ская по­э­ти­ка. М., 1983

Ис­точ­ник: http://www.krugosvet.ru/

comments powered by HyperComments